— Я ведь залезла в твой дом. И я не слишком примерная. И в том сне так подвела тебя. А мы с тобой должны доверять друг другу и знать, что всегда можем рассчитывать один на другого…
— Ты — добрая, Хэл. И внимательная. А насчет примерного поведения… Спроси как-нибудь Герарда о его увлечениях и развлечениях. Услышишь много интересного.
Она рассмеялась, успокоенная и вдохновленная на дальнейшие хорошие дела.
— Ладно. Спрошу. Но ты не ответил…
— Помнишь, что тебе сказала Кеута, в том нелицензионном сне? Мы все не сразу научились контролировать себя. Мы все совершаем или совершали ошибки. Моя цель помогать тебе, подсказывать, удерживать от падений. Твоя — учиться и доверять мне. А теперь — пора спать. Уже поздно.
— Хорошо. — Хэл подошла, растрепала мои волосы и, довольная, ушла.
А я остался сидеть, не вполне уверенный, что не допустил ошибки, и в то же время понимая — спокойствие ученицы мне дороже. Не хочу, чтобы Хэл себя ненавидела, выискивала в себе темные желания и порывы. Пусть будет спокойной и счастливой. Я не могу свалить на нее все проблемы и тяготы жизни дэймоса. Пусть даже не пользующегося своим даром. Все мы рано или поздно погибаем. Мучительно и страшно. Не желаю, чтобы она знала об этом. Ждала этого… Никогда.
Сегодня мы не работали. И вчера тоже. Можно было просто спать, не выискивая в закоулках подсознания чудовищ и не придумывая образы поэффектнее для желающих виртуальных путешествий. Вот так и начинаешь ценить обычный, заурядный сон, не приносящий никому пользы.
Хэл неторопливо, с наслаждением готовилась к походу в кровать. Долго сидела в ванной, и сквозь плеск воды я слышал, как она напевает «Лабиринт» и барабанит зубной щеткой по флаконам и полочкам. Затем она тщательно выбирала «пижаму» из моих старых рубашек и наконец улеглась. Вытянулась на своей кровати, блаженно вздохнула и попросила абсолютно умиротворенным голосом:
— Можно меня сегодня не пристегивать? Я хочу просто отключиться, ничего не видеть, не слышать, не делать.
— Ладно, — отозвался я после короткой паузы. — Тогда сегодня никаких снов.
— Отлично, — пробормотала она, утыкаясь носом в подушку, и ровно засопела.
Я закрыл глаза, погружаясь в приятную темноту. Она мягко покачивала меня, убаюкивая. Уже почти совсем унесла в черные глубины сна, как вдруг тишину, колышущуюся вокруг, разорвал сдавленный вопль. Я резко сел на кровати, словно подброшенный пружиной. Хэлена металась по постели, дыша часто, со всхлипами, и не могла вырваться из кошмара, захватившего ее.
— Хэл! — Я наклонился над ней, схватил за плечи. — Просыпайся! Слышишь? Проснись!
Она вздрогнула и открыла глаза. Абсолютно черные, безумные. Ресницы намокли от слез, а лицо лоснилось мелкими бисеринами пота.
— Мэтт! — воскликнула ученица и вцепилась в меня обеими руками. — Как страшно… боги, как же мне страшно…
Я перебрался к ней на кровать, крепко обнял, прижал к себе, чувствуя, что она вся мокрая от испарины.
— Тихо… тихо… все хорошо. Это сон. Просто сон. Успокойся.
Она дрожала с ног до головы, и я мягко укачивал ее, как испуганного ребенка.
— Это ужасно, — шептала Хэл, прижимаясь лбом к моей шее и стискивая ткань рубашки на моем плече. — Я еще никогда не видела ничего страшнее…
— Что тебе приснилось?
— Здание. Четыре этажа. Подвал, чердак. Три крыла. Все окна и двери закрыты. Ни одного выхода. Все люди заперты. И он ловит их.
— Кто? — как можно мягче спросил я.
Девушка напряглась и вырвалась из моих объятий.
— Мне надо позвонить.
— Хэл. Четыре утра.
— Не важно.
Она перебралась через меня, зашарила на столе, схватила свой коммуникатор, полистала адресную книгу и нашла нужный номер. Ей не отвечали довольно долго, а когда наконец отозвались, Хэл стремительно выпрямилась на кровати и выпалила, не удосужившись извиниться за поздний, вернее, ранний звонок:
— У вас там все в порядке?
Динамик ее телефона был очень чутким, и до меня долетел сонный женский голос, повторивший ту же фразу, которую я сказал ей только что:
— Хэл, сейчас четыре утра…
— Но у вас все в порядке? — продолжала нервно настаивать девушка.
Видимо, на той стороне поняли — она не отстанет, и предпочли отвечать честно.
— Да, конечно…
— А у бабушки?
— И у бабушки тоже, — вздохнула или зевнула женщина.
— Точно? Ничего не случилось?
— Хэл, ничего не произошло, не происходит и не будет происходить. Абсолютно точно.
— Ну ладно, — немного успокоилась ученица. — Я перезвоню утром.
— Сделай одолжение, — улыбнулась ее собеседница и отсоединилась.
Хэлена погасила экран телефона и посмотрела на меня с растерянностью заблудившегося ребенка.
— Хочешь чаю? — спросил я, понимая, что она не сможет уснуть.
Она кивнула.
Через несколько минут мы сидели на кухне. Девушка, завернувшись в плед, грела ладони о горячую чашку. Поднимающийся над ней пар источал запах мяты.
— Теперь рассказывай.
— Там был человек, — произнесла она с неохотой, — похож на человека… высокий, бледный, как земляной червяк.
Я хотел уточнить, что черви обычно красные, но не стал перебивать.
