— Безусловно. Еще бы понять какое… — Я выпрямился, заметив движение неподалеку, и произнес громко: — Эй, почтенный! Можно вас на минутку?
Ученица едва не подпрыгнула от удивления, стремительно оборачиваясь, и почти столкнулась с пожилым мужчиной, спешащим на мой зов. Я не успел проследить, откуда он появился. Вполне возможно, что из ближайшего подъезда.
— Всегда рад помочь, — произнес он, глотая некоторые буквы в словах.
Хэл с жадным любопытством уставилась на химеру. Тот выглядел как обычный человек, хотя и далекий от современности — одет был в серую хламиду с обтрепанным краем. А вот голос его оказался слишком скрипучим для человеческого.
— Скажите, что это за обломок? — Я указал на край кирпичной кладки.
— О! — произнес он многозначительно. — Здесь скрыт один из жертвенников древности.
— Не понимаю ни слова, — тихо сказала Хэл.
Для нее фраза прозвучала как невнятный набор звуков.
— Потом расскажу. Значит, жертвенник? — вновь повернулся я к старику.
— Один из семи. Ходят слухи, если соединить их в цепь, откроется великий путь. Больше я ничего не знаю, к сожалению.
— Благодарю за помощь.
Химера покосился на девушку, белым тонким силуэтом стоящую рядом, и боком медленно начал отходить в сторону, не спуская с нее восторженного взгляда. Затем огляделся украдкой, схватил одного из жуков, ловко свернул ему голову и бережно положил светящуюся тушку к ногам Хэл.
— Мэтт, — умоляюще произнесла моя растерянная ученица. — Что мне делать?
— Это подношение жрице Аты, — отозвался я, сдерживая смех. — Поблагодари.
— С-спасибо, — сквозь зубы произнесла она.
Химера растроганно закивал и начал пятиться, чтобы отойти, не поворачиваясь спиной к прекрасной служительнице богини безумия.
— Берегитесь возницу, — предупредил он напоследок, прежде чем шмыгнуть за ближайшую дверь.
— И куда это теперь? — Девушка аккуратно коснулась мертвой тушки ногой, обутой в золотую сандалию.
— Возьми с собой. Выйдет отличный фонарь.
— Сам подбирай эту падаль, — скривилась Хэл.
— Мне-то не в первый раз. Знала бы ты, что и где мне приходилось подбирать. — Я развязал веревку, заменяющую мне пояс, наклонился, обвязал дохлого жука и поднял ценный артефакт в воздух. — Закон номер два. Нельзя пренебрегать дарами сна. Какими бы они ни были.
— Ну и забирай этот дар себе, — фыркнула она, отворачиваясь.
— Не могу. Он для тебя.
Хэл обреченно вздохнула.
— Понимаю. Но не хотел бы ты понести его… какое-то время?
— Ну ладно. — Я повесил «фонарь» на пояс. — Так и быть.
— И еще просьба. Понимаю, что тебе очень забавно наблюдать за мной. Наверное, я веду себя глупо. Но не мог бы ты перестать ухмыляться! Мало того что это вообще оскорбительно, так мы тут, если ты не забыл, человека спасаем, а не развлекаемся.
Мне понравилось последнее замечание, выдающее беспокойство о пациенте.
Я слышал, что настоящий актер не тот, кто торопится правильно произнести свой монолог и уйти со сцены, а тот, кто стремится как можно дольше на ней остаться, наслаждаясь каждым моментом. Похоже, я все больше становлюсь «хорошим артистом», получающим удовольствие от любой мелочи в мире снов и абсолютно не спешащим покидать его. Но для Хэл пребывание здесь — тяжелое испытание. В какой-то мере ломка сознания.
— Извини. Постараюсь быть серьезнее.
Она кивнула, довольная моим пониманием.
— Так что сказал этот тип?
— Ищем семь таких жертвенников.
— Зачем?
— Закон номер три. Сон — не хаотичное нагромождение безумных фантазий. Несмотря на все странности, он обладает очень логичной структурой. И в каждой есть особые зацепки, важные фрагменты, на которых эта реальность построена. Наша цель — найти их и правильно использовать, чтобы изменить все происходящее в свою пользу. Сон — порождение мозга. Даже если мозг болен, поврежден — то сон будет содержать в себе признаки болезни, но его структура все равно не окажется разрушена полностью.
— Ясно. Значит, ищем знаки.
— Запомни это место. Быть может, придется вернуться.
Она сосредоточенно кивнула, оглядываясь по сторонам.
Мостовая вывела нас на небольшую площадь, от которой лучами расходились улицы. Я насчитал десять абсолютно одинаковых дорог. По ним туда-сюда слонялись человеческие фигуры. С первого взгляда их перемещение казалось бессмысленным. Но после нескольких минут наблюдений стало понятно, что они подходят к постаменту в центре площади, стоят возле него и лишь потом бредут дальше.
— А вот и второй, — сказала Хэл и решительно устремилась вперед, ловко лавируя среди пешеходов.
Люди вокруг выглядели обычными прохожими — мужчины, женщины, подростки, дети, молодые, старые, совсем юные. Почти на всех были длинные серые хламиды из мешковатой ткани, хотя иногда попадались на глаза мужчины, одетые, как я, — в туниках и штанах, заправленных в сапоги. Одна Хэл сияла белоснежными складками хитона. Но на нее обращали внимания не больше, чем на меня, а если иногда встречались взглядом, то вежливо улыбались и шли дальше по своим делам.
— Интересно, Эйсон тоже бродит где-то здесь? — Хэл с любопытством осматривалась.
— Вполне возможно.
