Я вышел во двор, забрел в самую середину зарослей сныти и сел там. Потом лег, глядя на кусочек неба, виднеющийся между кронами деревьев. За те годы, что меня здесь не было, они подросли еще, и серо-голубой клочок стал меньше.
Интересно, что видел там Феликс? Что представлял или искал? Вспоминал подробности последнего сна, в котором установил ментальный детонатор?
Зеленые стебли и красные соцветия стояли нерушимой стеной вокруг. Ветер легонько трогал их невидимой лапой.
Неподалеку зашуршала трава под решительными шагами. За ними зазвучал хруст стеблей и шелест куртки. Рядом со мной улеглась Хэл, прижалась горячим боком и взяла за руку теплыми пальцами. Ничего не говорила, ни о чем не спрашивала.
Красивая должна быть картина сверху. Две фигуры в алых цветах. Девушка с растрепанными волосами, в короткой юбке и куртке на два размера больше и седой парень в потертых, полинявших джинсах и белой футболке.
— Какого цвета у тебя были волосы раньше? — неожиданно спросила Хэл, словно вместе со мной представляла ту же зарисовку.
— Уже не помню точно. Но, кажется, чуть светлее, чем твои.
Она помолчала, потом пошевелилась, устраиваясь удобнее на жесткой земле.
— А что будет, если использовать вещь, принадлежащую умершему? Через нее можно попасть в мир снов?
— Нет.
Она села и посмотрела на меня, лежащего, сверху.
— Ну а вдруг…
— Мы умираем навсегда, Хэл. Но с людьми остаются наши добрые мысли, слова и хорошие дела.
— Да, я знаю. Но, может быть, этот предмет остается проводником, через который реально попасть в то пространство и что-то исправить, узнать. Как в пустой дом, из которого уехал хозяин.
Я тоже сел и внимательно посмотрел на нее.
— Что такое мир снов, по-твоему?
— Совокупность снов всех живущих? — предположила она.
— Лет триста назад был такой термин — коллективное бессознательное. Нечто нематериальное, невидимое, неощутимое. Оно сформировано мыслями всех людей, всего общества. Состоит из разных потоков и частот. Такое своеобразное облако, окружающее нас всегда. Так вот, мы можем ощущать его более реальным, когда засыпаем. Мастера снов умеют воздействовать на него, гармонизировать. А когда человек умирает, его мозг перестает передавать сигнал… импульс… энергию. И больше не может вместе с остальными живущими формировать это «облако».
— То есть пока люди живы, — задумчиво произнесла Хэл, пригибая к земле стебель ближайшей сныти, — мир снов… облако… коллективное бессознательное существует, но если все умрут — его тоже не станет?
— Именно так. Более того, от наших мыслей зависит то, каким оно будет. Агрессия, злоба и безумие расшатывают его. И оно, в свою очередь, начинает негативно влиять на все человечество.
— Как было во времена твоей юности, — проницательно заметила девушка.
— Да.
— И это все из-за дэймосов?
— Они оказывают очень сильное разрушительное воздействие на мир снов. Приносят туда хаос, который выплескивается в реальность. Также облако раскачивают страдающие расщеплением рассудка, испытывающие боль и уныние — их мысли разрушительны.
— Вот, значит, почему ты бросаешься лечить больных. Чтобы мир снов пребывал в гармонии, а реальность оставалась стабильна?
— Это основная цель всех сновидящих. И людей. Мы все стремимся к гармонии.
— Ну ладно, пойду привнесу немного позитива в облако коллективного бессознательного. — Хэл поднялась, отряхивая юбку.
— Сейчас к тебе присоединюсь.
Она направилась к дому. Маленькая, тонкая фигурка на фоне массивного здания из потемневшего дерева. Я задумчиво смотрел ей вслед до тех пор, пока за ученицей не захлопнулась дверь.
Я десять лет не выходил в мир снов, ни единого раза не прикасался к этому пространству, никогда не беспокоил его. И в мире все было спокойно.
А затем меня с непреодолимой силой потянуло обратно. Вполне возможно, что я почувствовал — с надежным убежищем что-то происходит. И не ошибся — Хэл забралась в мой дом. Случайность? А совпадение ли то, что лишь стоило мне пару раз заглянуть в сон, как тут же начали происходить все эти происшествия. Гибель борца, которому я честно пытался помочь. Крушение сверхнадежного экспресса. Череда странных событий настораживала.
Я поднялся, отряхнул джинсы и вернулся в дом. Хэлена уже убрала на кухне и теперь корпела над своим дневником, время от времени отвлекаясь на карандашные рисунки, добавляя то к одному, то к другому пару штрихов или тени.
Я успел заметить довольно забавный набросок голого растрепанного человека, в панике выскакивающего из ванны, в которой сидели, лежали и плавали толстые, довольные лягушки. Можно было не сомневаться, кому посвящен этот эскиз. Хэл, увидев мою усмешку, быстро сгребла свои художества, спрятала в папку и положила на дно деревянного чемоданчика.
Комментировать увиденное я не стал — за окном раздались шаги, в дверь постучали.
— Я открою! — Хэл вскочила и бросилась к выходу.
Я услышал в коридоре юношеские голоса, несколько бодрых, жизнерадостных возгласов. Ну, можно предположить, что у этих все здоровы и лечить никого не придется.
Или нет?
