— Я хочу учиться, — страстно прошептала Ирис, подаваясь вперед, ближе ко мне, и оглянулась на выход из столовой, откуда в любой момент могли появиться строгая сестра или отец.
— Эйнем великолепная целительница. Она могла бы помочь тебе.
— Это одна из причин, по которым я позвала тебя. — Моя коллега поднялась и сделала приглашающий жест в сторону балкона. — Пойдем, подышим воздухом.
Мы вышли, задвинув за собой стеклянную дверь. Свежий и теплый ветер с моря тут же начал трепать наши волосы и края платьев девушек. Солнечные лучи широкой дорогой пролегли от горизонта до самого берега.
— Мэтт, я хотела просить тебя стать учителем Ирис.
Нечто подобное я подозревал.
— Не могу, к сожалению, — ответил я, тут же заметив огорчение на лице девушки. — У меня уже есть воспитанница. И я едва справляюсь с ней.
— Правда? — Эйнем удивленно приподняла золотистые брови. — И кто она?
— Всего понемногу, — сказал я уклончиво, опираясь о перила балкона. — Основной дар пока не выявлен полностью. Но не аонида точно.
— Жаль, — обронила целительница, и я увидел, что она действительно расстроена.
— Учи ее сама.
Эйни с легким сомнением посмотрела на дочь, словно решая, стоит ли той присутствовать при дальнейшем разговоре.
— Ирис, помоги Барбе. Мне нужно побеседовать с Мэттом.
Та попыталась было протестовать, но целительница произнесла с легким нажимом:
— Пожалуйста.
И девушка неохотно подчинилась. Нарочито медленно открыла дверь, вышла и не спеша, задвинула, словно в надежде, что мать передумает.
Но Эйнем молчала до тех пор, пока она не ушла из комнаты, и только тогда повернулась ко мне.
— Что-то происходит, Мэтт. Со мной. Вокруг меня.
— Ты провела почти двадцать лет в мире сна. Конечно, тебе трудно адаптироваться. К тому же твоим близким тяжело. Тебя не было в их жизни, они привыкли считать тебя мертвой. Твой муж винит себя в том, что не остановил тебя вовремя. И тебя в том, что ты не остановилась сама…
— Да, конечно. — Она снова смотрела мимо меня, как будто слушая и не слыша. Я уже видел в ее глазах это отсутствующее выражение, а в голосе слышал равнодушие. — Сколько времени ты проводил в мире снов, не выходя в реальность? Самый долгий срок?
— Месяц.
Эйни удивленно моргнула, возвращаясь из своей отрешенной задумчивости.
— Но ты контролировал его?
— Да.
— А я сама была частью сна… фрагментом этого прекрасного, безумного мира. — Сновидящая понизила голос, точно опасаясь, что ее может услышать кто-то кроме меня и ветра. — Он был частью меня. Мне все время кажется, что я продолжаю нести его в себе.
— Мы все несем часть этого мира. И я, и ты, и Клио, и Геспер, и десятки других подобных нам.
Она покачала головой.
— Я распространяю его вокруг. Он вырывается в реальность.
— Обратись в Пятиглав. Они с радостью помогут тебе адаптироваться.
— Я… боюсь. — Она посмотрела на меня с реальным испугом, в один миг растеряв весь свой опыт и превратившись в маленькую девочку. — Я не хочу, чтобы меня заперли.
— Эйни, — я опустил руки ей на плечи и наклонился, заглядывая в растерянные глаза, — ты же не дэймос.
— Мэтт, я видела… — Она ухватила меня за рукав и теперь машинально перебирала ткань рубашки. — Мое тело сновидения… оно не слушается меня, как будто… как будто оно уже не мое, или его занял кто-то другой, или оно подчиняется чужим приказам.
— Это невозможно, ты же знаешь. — Я старался говорить как можно более уверенно и спокойно. — Не так давно я прочитал лекцию своей ученице о том, что такое мир снов. Могу повторить для тебя.
— Я понимаю, почему Леонид шарахается от меня и Барба тоже, — произнесла она быстро и глухо, продолжая теребить материал, нащупала пуговицу и стала дергать ее. — Сначала, когда я очнулась, все были безумно счастливы, но потом… они чувствуют, я не такая, как прежде. Я изменилась. Я сама не знаю, кто я такая.
— Но Ирис, как я вижу, рада по-прежнему. — Я деликатно высвободил из ее холодных пальцев пластиковый кругляшок, и Эйни отстранилась, поставила локти на парапет, глядя в море, ветер откинул волосы с ее лица.
— Ирис такая же, как я. Ей близок тот мир. Интуитивно близок. А для остальных я могу быть опасна.
— Почему ты так думаешь? — Я встал рядом с ней бок о бок, тоже глядя на далекие волны.
— Я видела свое тело сновидения здесь, в реальности, — прошептала она. — Ночью вышла на кухню выпить воды. А она… я — там. Сидит на стуле и смотрит на меня… с такой злобой.
— Тебе не показалось? — спросил я осторожно.
— Нет, — усмехнулась она. — Я прекрасно умею отличать сны от яви. Кажется, я вскрикнула, уронила стакан. Он разбился. Прибежал Леонид, и она… я исчезла. На следующий день я видела ее в д
— Даже не слышал. Ее видел кто-нибудь, кроме тебя?
— Н-нет, — произнесла она с запинкой. — Это появляется, когда я одна.
— Эйни, повторю еще раз, тебе нужно обратиться в Пятиглав.
