Густой ивняк расступился, и взору предстала идиллическая картина, лесное озеро, в котором отражается кромка леса и плывущие в утреннем небе облака. Это и есть Несо. На берегу компания отроков вокруг костра. У ребят ивовые корзинки, посреди костра ведро. Все сидят, напряженно смотрят на ведро, в котором чуть теплая вода. Температуру воды я и без градусника могу определить.
— Привет, молодежь! Чего это вы тут делаете?
— Здрасти. Вот ждем, когда вода закипит.
— Ребятки, вы так еще долго ждать будете, — ну а мне это пара пустяков. Щелкаю пару раз пальцами, вода закипает.
— Так, детки, а теперь скажите…
— Ваш маг!? Он там. Ему опять плохо стало, он спит.
— Где там?
— С ним Инкери сидит. Вы не переживайте, Инкери охраняет лучше криллака, она слегка тронутая, ее все боятся.
— Заткнись, Хуги, а то схлопочешь! — Оборвал недоросля другой. — Асса, пойдемте, я Вас провожу.
Отрок с серьезным видом ведет меня к зарослям, здесь совсем близко, но надо знать, где проход сквозь этот частокол.
— А что за девочка? Инкери какое-то странное имя.
— А ее мать рабыня, беглая. Ее мама Тилла приняла, хотя рисковала, если бы нашли. Из какого-то северного племени, они мореходы и воины, там даже женщины владеют оружием наравне с мужчинами.
— У нас тоже это не редкость.
— Не в том дело. В Союзе у власти обязательно женщина, в Халифате обязательно мужчина. У нас в Караваче по-всякому может быть, но всегда кто-то один. А там у власти пара, они должны быть вместе.
— Вот это уже интереснее.
— Вообще ее мать странная была, заговоры всякие знала, гадала, младенцев заговаривала…, могла боль снять, могла и наслать. Говорят, что и Инкери такая же, но на меня она ничего не насылала. Осторожней, здесь кусты колючие.
— Кто там? Карри, это ты?
— Инки, асса пришла…. Мы верши подняли, сегодня полные. Может, Ормик так здорово загнал. Ты бы возвращалась, а то нашим сколько не дай, все равно ничего не останется.
— Карри, спасибо, но я их не ем, ты же знаешь. Иди, а то действительно ничего не останется. Асса, Вы не переживайте….
А чего мне переживать, я и так вижу, под раскидистым кустом черемухи, увешенной гроздьями ягодок — бусинок, спит мое чудище Лохо — Несское. Вот только — только был ни жив, ни мертв, а как ноги стал переставлять, так сразу за порог, на волю. И повязки на голове нет, спрашиваю у девочки про нее:
— Я даже не знаю, он из озера без нее вышел.
— Так он еще и плавал, …!?! — Отпускаю неприличное выражение, надеюсь, девочка не знакома с русским устным.
— У нас вода хорошая, от нее ничего не будет. И ему сейчас не больно, я все сделала.
— А ему было больно?
— Да. Я так думаю…, — и смотрит прямо мне в глаза, кажется, в душу заглянуть хочет. Что ты можешь понимать, деточка? Мало того, что он вставал и ходил, так он еще и магичил потихоньку, я-то рассчитывала, что завтра мы поедем в город, но придется еще день торчать тут в глуши. Вот стоит оставить его на один день, так обязательно начинает искать себе приключения. Посмотреть на него, ну чисто спящий царевич: бледен, свеж и тих. Голова покоится на белых лепестках, только нимба еще ангельского не хватает. А девчушка все смотрит не отрываясь.
— Ты что-то сказать хочешь?
— Я не знаю…
— Говори как есть. Ты что-то знаешь, видела?
— Да…Но вдруг мне этого нельзя знать, вдруг это тайна?
— Ты давай рассказывай, разберемся.
— А он действительно лариец?
— То есть? А что, бывают НЕларийцы!? — Здесь у меня затылок похолодел.
— Как бы не совсем человек. Мне привиделось, я, наверное, задремала…. Я видела, как на него напали, их было много. Видела, он стоит, а из ран у него течет кровь, она белая…. Даже более того, она сверкает как снег под лучами Андао. Но она не проливается на землю, она собирается вокруг него и он уже не стоит, а висит в сияющем коконе. Блеск становиться все ярче, невозможно смотреть как на Андао в зените. Потом только один этот свет, он пронизывает все насквозь, и я ничего не вижу, меня ослепило. А когда зрение ко мне вернулось, то вокруг была голая выжженная земля, и он лежит…. А везде как будто роса выпала из того света. Я подошла посмотреть, живой ли он, может помочь чем — то. Ведь меня мама учила, когда жива была, я и кровь останавливать могу…. А у него все еще эта белая кровь сочиться, по капельке…А потом все как дымом заволокло, или туманом, и я очнулась.
— Ну, это тебе, деточка, приснилось. Кровь у него самая обыкновенная, краснее не бывает, сама видела. Хотя, спасибо за интересный рассказ.
За спиной слышится шелест веток, это опять Карри, какой заботливый!
— Асса, Вы клещелапых едите?
— Это еще кого? — Карри разворачивает широченный лист какого-то растения, там четыре красных рака.
— Мы ловушки ставим на ночь, а утром вытаскиваем.
— Спасибо, отрок! Только раки без пива — деньги на ветер.
— А нам пива не дают.
— А вам и рано еще, размечтался!
Возле дома меня ждала Торкана, вся на нервах…
— Где он?
— Кто? Одрик?
— Да.
— А чего это, подруга, тебя так интересует местоположение моего жениха? Уж не положила ли ты на него глаз? А?
Торкана краснеет и молчит, это плохо, это надо пресечь в зародыше.
