Иллари не поверила своим ушам. Она с удивлением посмотрела на ассу и поймала себя на том, что стоит с открытым ртом, к ее несказанному удивлению девица действительно говорила то, что думала.
— Асса, вы это серьезно?
— Абсолютно. Передайте ему мое искреннее восхищение, он среди всего этого вашего Совета один с мозгами. И на редкость хорошо со всем справляется. Вы спросите его при случае: а зачем ему этот ваш "Совет" вообще нужен? Мне кажется, что без него ему было бы намного лучше и проще управляться со страной, и порядка было бы больше. Единственное, он, на мой взгляд, с синей магией слегка переборщил, а в остальном он действует просто великолепно! Так ему и передайте.
Великая только сейчас поняла, что на протяжении всей этой хвалебной речи опять стояла с открытым ртом.
Слезы… Они обжигают глаза, бегут по щекам, попадают на губы, и их соль разъедает тоненькую трещинку пересекшую верхнюю губу ровно пополам. И ей хочется спрятаться туда, где никто ее не увидит, не найдет, не потревожит. Кайте стремительно бежит по коридору, вот полукруглые лестницы. На правую, почему-то она всегда выбирает правую. Но ее ноги уже не такие шустрые, их все тяжелее переставлять по ступенькам, какая же она становится неповоротливая. Слезы застилают свет, все плывет, лестница уходит из-под ног. Чьи-то руки…, чьи-то крепкие руки держат ее. Нет, она не упала, ее осторожно опустили на пол, подстелив что-то под голову. Что-то мокрое прикасается к ее лбу, к щекам, слышаться чьи-то торопливые шаги, чьи-то голоса.
— Вот беда — то, ну что за напасть…, — запричитала смиз Тайре, новая кухарка в доме Дьо — Магро.
Кайте медленно открыла глаза. Берни, стоя на коленях, склонился на ней, и тщательно вытирал мокрым полотенцем слезы с ее лица. За его спиной маячила голова кухарки в поварском чепце.
— Кайте, деточка, ты меня слышишь? Что приключилось? — Кайте еле пошевелила пересохшими губами.
— Птичка моя, неподходящее ты место выбрала, чтобы слезу лить, вдруг увидит кто? Разговоров потом не оберешься. Ни к чему это.
— Да, да, конечно, — прошептала Кайте и попыталась подняться.
— Берни, чего смотришь! Помоги ей встать.
Крепкие руки сержанта Беренгера подхватили горничную девушку. В какой-то момент она была полностью в его объятиях, даже ее ножки висели в воздухе. Берни бережно опустил ее на пол и еще какое-то время не отпускал, опасаясь ее пошатывания.
— Ну что встали на проходе, пойдем быстрее! — И смиз Тайре устремилась в свои владения.
Вот и спасительная дверь кухни, тут можно будет спокойно отсидеться и успокоиться. Берни довел Кайте до стола, придерживая за плечи. Здесь уже кухарка крепко ухватила ее пухлой и сильной рукой и потащила ее в уголок. И, усадив на стул, разразилась вопросами, как грозовая туча молниями.
— Ты откуда это такая зареванная? Кто тебя обидел? Ну — ка признавайся…. Да я его! Я его кормить не буду, вот! Это кто-то из новых слуг? Нет? Тогда кто? Ну — ка рассказывай!
От этих вопросов Кайте опять разрыдалась.
— Ну вот, опять. Да что ж такое?! Я сейчас заварю успокоительный сбор, мне он тоже не помешает. Уж такой сегодня день. — Заохала Тайре.
— Сейн приказал приготовить хороший ужин на двоих, а я не знаю что приготовить. В кладовке ничего толком нет, придется срочно идти на базар, а времени уже много, там уже, поди, все раскупили. Нет, чтобы мне об этом вчера сказать, вечно у этих господ все в последнюю минуту. Вот, возьми полотенце, вытри глазки. А ты, Берни, что тут встал как на параде, до обеда еще далеко, вот и иди отсюда, нам с девушкой надо о своем, о женском поговорить. Верно, Кайте?
— Это почему это я должен уходить? Если Кайте кто обидел, то мне первому надо об этом знать.
— Это еще зачем?
— Чтобы самому разобраться с этой проблемой, и не расстраивать разными мелкими неприятностями САМОГО. Ему сейчас не до наших проблем.
— Ой, да когда господа разбирались с НАШИМИ проблемами. Вот взвар готов пей маленькими глоточками. Вот, так… вот и молодец…. Ну и что, что горький, пей… А плакать не надо, слезы расстроят маленького, он все чувствует. Берни, что ты собираешься плеснуть в чашку. Ты что с ума сошел! Это же РОМ!
— Да, я чуть-чуть, что я не понимаю что ли ничего, это чисто в медицинских целях. Ром сладкий, а все эти сборы, они же … да их пить невозможно, сплошная горечь. Это настоящий ром из запасов самого сейна.
— Ну, если из запасов САМОГО, то ложечку и, правда, можно. Вот лей сюда. Хватит. Кайте, попробуй как вкус стал лучше? Что головой машешь? Так стал или нет? Берни, ты и мне в чашку плесни, я сама попробую. О — О — О! Хороший, я вам доложу, у сейна ром. Надо будет запомнить… Берни, ты мне потом расскажешь, где стоит эта бутылка?
Кайте слушала эту болтовню кухарки и постепенно успокаивалась, слезы больше не текли так стремительно, и жизнь уже не казалась такой мрачной.
— Кайте, так расскажи нам, что случилось?
— Да, долго рассказывать, — Кайте махнула рукой, стараясь показать, что проблема уже не проблема, а так, сущая ерунда.
