Их двадцать два человека – молодые девушки, уголовные шестерки, пожилые искусствоведы, словом, самые разные люди. Объединяют их два обстоятельства: исполненная рукой знаменитого художника татуировка и то, что все они – потенциальные жертвы неуловимого маньяка. Что стоит за этой дьявольской игрой, пытаются узнать и сыщики угрозыска, и неудачливый сутенер Молчун, и предприимчивая девушка Лика. Для кого-то из них эта попытка станет последней в их жизни. Ведь опоздавшего ждет смерть.
В морге хорошо летом. Жарким душным днем приятно сидеть в прохладном помещении. Приятны даже пупырышки на коже – от холодка, само собой, не от страха же. Зимой гораздо хуже. И снаружи морозец свирепствует, и внутри ходишь в валенках да в телогрейке, спасаясь лишь обжигающим глотку чаем: по кружке каждые полчаса. Одна беда – чайник маленький, на литр с небольшим. Выпивается быстро, а стало быть, неизбежны постоянные ночные хождения в умывальник с пустым чайником под мышкой, за водой.
День был номер шестнадцать, месяц первый, а часов было три с половиною. Чайник снова оказался пуст. Илюша вздохнул и пустился в путь по темному коридору, помахивая чайником и держа в другой руке фонарик – на всякий случай. Илюша не очень себе представлял, что это за случай – всякий, коридоры местные знал наизусть, поэтому и таскал фонарик с собой не зажигая.
Но когда увидел перед собой, посреди темного коридора, едва виднеющиеся бледные босые пятки – сразу же понял, это и есть тот самый случай, всякий. Рука стала медленно нащупывать кнопку на продолговатом теле фонарика, однако тут все вдруг изменилось.
Илюша замер, глядя на выступающие из тьмы ступни. Логично было предположить, что они являются частью чего-то большего, скорее всего – человеческого тела. Но у Илюши с логикой было неважно, и он отнесся к двум ступням просто как к двум ступням. И он очень удивился, когда эти два предмета вдруг поехали прочь.
Они удалялись от Илюши, но делали это не так, как если бы на этих ступнях перемещался человек. Пола касались лишь пятки, пальцы ног смотрели вверх, и тем не менее бледные ноги ехали и ехали вперед. Илюша как зачарованный побрел следом, уже не торопясь включать фонарик, будто боялся спугнуть чудные самодвижущиеся ноги. Странно было слышать, как впереди топают две пары пяток – босых-то ног была всего лишь одна пара, и она совсем не топала.
Так Илюша следовал за странными ногами, как ребенок за дудочкой гамельнского крысолова, пока все они не достигли пересечения коридоров. Направо пойдешь – в умывальник попадешь, налево пойдешь – к служебному входу, а прямо пойдешь – в железную дверь завхозова кабинета упрешься. Илюша так и не узнал, в каком направлении собирались пропутешествовать дальше две босых ноги и четыре топающих – именно на перекрестье коридоров все и случилось.
Илюша шарахнулся назад, прижал чайник с фонарем к груди и закрыл глаза. Впрочем, немногое бы ему удалось разобрать в темноте, даже если бы он держал оба глаза открытыми. А то, что он услышал, походило на быструю и яростную схватку десятка бешеных котов – что-то падало, гремело, визжало, кричало, хлюпало, хлопало...
Но продолжалось это считаные секунды. А затем все стихло. Тишина была родной, морговской, привычной для Илюшиного уха. Он открыл глаза и не увидел ничего, кроме тьмы – впереди, справа, слева... И никаких пяток, ни босых, ни обутых. Илюша решил было, что все это ему показалось, как вдруг тьма справа заговорила:
– Сунешься еще раз в эти дела – останешься без башки!
Илюша принял это заявление на свой счет и испугался, едва даже не обмочился от внимания тьмы к своей скромной персоне. Но тут ответила тьма слева, ответила высоким воющим голосом:
– Сво-о-о-о-олочь! Fa-a-ад! У-у-у...
Стало ясно, что правая и левая тьма только что поцапались, причем победительницей вышла правая, нанеся левой какой-то ощутимый вред.
– Забирай свою падаль и уматывай, – с высокомерием победителя сказала правая тьма. – Такая ноша для тебя подходит, а на нашу даже и не рассчитывай! И не дай бог тебе хоть еще раз со мной встретиться – пожалеешь, ох как пожалеешь...
Левая тьма лишь всхлипнула в ответ. А Илюша, поняв, что данная разборка его не касается, приободрился. Приободрился и вспомнил, что в его обязанности входит следить за порядком в морге по ночам. А эти две темные подруги так визжали, что вполне могли чего-нибудь поломать. Завхоз поутру тогда Илюше так вставит, что мало не покажется.
Вспомнив про завхоза, Илюша машинально нажал на кнопку фонарика и шагнул вперед, неуверенно озираясь по сторонам и передвигая перед собой желтый кружок света. Разговоры в темноте вмиг прекратились, да и бледные ступни больше не появились, отчего Илюша в очередной раз подумал – а не глюки ли это?
Он погремел чайником, чтобы окончательно распугать незваных гостей. Тьма запоздало отозвалась дальними неопределенными звуками. Илюша еще постоял немного, а потом пошел в умывальник. Там почему-то было очень холодно. Илюша не сразу сообразил, что это из-за разбитого окна, а когда сообразил – то сильно огорчился. Илюша знал, что завхоз наверняка будет ругаться утром. Расстройство Илюши было таким сильным, что он даже заплакал и всхлипывал потом еще долго-долго... Пока не напился чаю и не заснул.
А проснулся Илюша от неласкового прикосновения завхоза. Проснулся, посмотрел в лицо завхозу и решил, что зима в морге – это все-таки плохо. Особенно семнадцатого января с утра.
И дело было даже не в разбитом окне. Все обстояло гораздо хуже.