— Осторожней, — помогала ему Вера. — Вот так. Я возьму за шею, Насть, а ты развязывай шнурок.
Змей размером был не крупнее взрослого гуся, тем не менее, справиться с ним было трудно. Юра старался крепче его держать, но так чтобы не повредить хрупкие, перепончатые крылья.
Настя дернула за шнурок, горловина ослабилась и воришка, наконец, высвободил свою голову.
Тонкие зрачки расширились от страха и затопили сплошными темными озерами золотистую радужку. Аспид выронил из пасти кусок мяса и жалобно запищал.
— Не верещи, — скривился Юра. — Сейчас отпустим.
— Подожди — подожди, — остановила его Вера. — Дай я хоть рассмотрю его как следует.
— Он тебе нужен, — хмыкнула на это Настя, не скрывая своего отвращения к склизкому гаду.
— Нужен, — отмахнулась от нее колдунья. — Вы только посмотрите, какой экземпляр.
— Мерзость, — скривилась Настя и отошла подальше.
Вера не отреагировала. Она всецело увлеклась рассматриванием окраса, формы головы, и узора чешуи.
Змей перестал пищать, зашипел, распустив, скрывавшийся до сей поры сложенный, кожистый воротник и попытался цапнуть ее за руку. Это ему не удалось. Колдунья, словно опытный змеелов, мастерски удерживала его извивающуюся шею.
— Венценосный аспид, — выдала она вердикт. — Как их еще называют: горный змей. Красавец. Вы только посмотрите, какой узор красивый, и воротничок загляденье просто, — продолжала восторгаться колдунья. — Кстати очень редкий подвид.
— Откуда такие познания? — просипел Юра с трудом удерживая сопротивляющегося змея.
— Моя бабушка занимается научными исследованиями иных существ, — ответила она, проведя пальцами по прохладной, глянцевой чешуе аспида. — Я с сестрой помогала ей какое-то время. Это она написала «Энциклопедию иных существ». В прошедшей эре они были редкими существами из легенд, которых называли криптидами.
— Ух ты, — искренне удивился Юра. — Когда Ваня научил меня толком читать, это была моя самая любимая и первая, самостоятельно прочитанная книга, — вспомнил с улыбкой он. — Дорогая правда и редкая она была. Иван был на мели и влез в долги, чтобы мне ее купить.
— Иван хороший человек, — улыбнулась колдунья. — Книга в наше время на вес золота. А энциклопедия целое состояние стоит. Я вообще-то слышала, что мастера учеников ни во что не ставят и часто меняют как перчатки, потому, что те не доживают до поступления в Обитель или Орден.
— Иван не такой, — улыбнулся Юра. — Он конечно не ангел, но лучшего отца, я не кому бы ни пожелал.
— Отца? — не поняла Вера.
— Он меня воспитал, — пожал плечами парень. — Как мне его еще называть? Со змеем, что делать будем? Я его уже с трудом удерживаю.
— Бросай его, я отпущу шею, и он тут же смоется. Такой мелкий он не рискнет напасть на человека, — ответила она и приготовилась к тому, когда подмастерье бросит змея.
Юра бросил аспида, Вера отпустила его шею, но с намереньями испуганного воришки прогадала. Только он почувствовал свободу, так сразу же атаковал парня, но такая атака вызывала скорее смех, чем тревогу.
Распустив воротник чтобы казаться больше и страшнее змей, вцепился в Юрину штанину, и с сипением стал ее трепать будто щенок.
— Вот засранец, — засмеялся подмастерье, пытаясь, он него отпинаться, но тот, воображая, что таким образом наказывает своего мучителя, впился в материю намертво.
— Рви его — рви, — с улыбкой подначивал аспида, разводящий костер Иван. — Нечего маленьких обижать. Правильно Катюш? — подмигнул он, улыбающейся девчушке поглядывая на то, как проснулась и приподнялась Полынь.
— Ага, — улыбалась та в ответ, жмуря глаз от дыма.
Пока вялые огоньки пытались взобраться по трухлявым полешкам, мастер подошел к лесавке. Она была бледна, но выглядела вполне сносно. Иван присел и протянул к ней руку.
Полынь отшатнулась.
— Тихо — тихо, — успокаивающе обратился он к ней. — Я просто хочу проверить температуру.
— Что случилось? — испуганно посмотрела она на охотника. — Я не понимаю. Со мной что-то не так.
— Тебя ранил мозголом, — вкрадчивым тоном стал пояснять Иван.
— Я помню. Плохо, но помню. Но больше не помню ничего.
— Он отравил тебя. Ты чуть не умерла.
— Зачем? — подавленно смотря, спросила она.
— Что — бы съесть потом, — пожал плечами мастер.
— Нет, — перебила она. — Зачем вы меня спасли?
— В смысле, — не понял Иван. — Мы своих в беде не бросаем.
— Я не ваша. Я не человек.
— Ты с нами, ты наш друг. Понимаешь?
— Что вы сделали? Что со мной? Во мне… во мне что-то чужое. Я не понимаю. Я чувствую это.
— Мы влили в тебя кровь Юры.
— Зачем? — чуть слышно прошептала она. — Зачем — зачем — зачем… — отвернув от мастера свою медную головку, стала твердить она.
— Чтобы ты не умерла, — растерянный ее странным поведением ответил Иван, но Полынь отрешенно продолжала твердить свое «зачем».
Он был в растерянности. Мастер стал опасаться за воинственную ранее, но такую отрешенную и нелюдимую сейчас лесавку. Попытался снова обратить на себя ее внимание, но она его не слушала. Она смолкла и уставилась опустевшим взглядом в одну точку.
Не повредил ли яд ее разум? Или человеческая кровь сделала, с ней что-то не, то.
