Мотоцикл въехал в большие, открытые ворота, вслед за безбожно коптящим грузовичком, и остановился у дома. Гром неохотно выбрался из люльки, и воззрился на троих детишек, погодков, что игрались с молодой девушкой, по всему виду, служанкой.
— Только вздумай тронуть, — пригрозил псу Иван, — Пристрелю на месте!
Пес на это, лишь удивленно посмотрел ему в глаза, мол, хозяин, ты чего? Он стал бросать взгляды по сторонам, и потягивать влажным носом, новые, незнакомые запахи.
Иван отряхнул с себя дорожную пыль, окинул взглядом широкий двор, обнесенный различными, хозяйственными постройками, у которых суетились рабочие, а после уже взглянул на дом.
Дом был большой, двухэтажный, сложенный из бревен, с резными наличниками. Резьбы вообще было с избытком. По большей части она представляла собой узорную вязь со стилизованными и вплетенными в нее животными и птицами. Резчик был мастером своего дела, и стоила эта красота немалых денег. Сразу видно богатый дом.
Вообще Иван заметил, что в моду в последнее время входили стилизованные под старославянские, узоры и орнаменты. Даже сам носил нож с замысловатой вязью, выгравированной на железном клинке. Была какая-то притягательная сила в этих узорах.
Пока он, задрав голову, рассматривал резной декор, а подмастерье копался в багажнике, пес отошел от мотоцикла.
— Песик, — взвизгнул радостный, тонкий голосок. — Песик, большой!
Иван только успел опустить глаза, как четырехлетний малец, подбежал к Грому, и ухватил за ухо. Нависающий над мальчонкой, грозный пес открыл пасть и у Ивана который понимал, что не успеет ничего сделать, похолодело внутри.
Но Гром просто принялся облизывать конопатую моську мальца, и тот повис на его шее. Иван, сам больших псов не боялся, но знал, что в большинстве своем, они агрессивно реагируют на маленьких детей. Только не Гром.
Бросив няньку, остальные дети рванули к псу, и стали его тискать. Огромный, черный, страшный кобель их вовсе не пугал. Они гладили его, лезли в рот, заглядывали в уши, а сам Гром чуть ли не закатил глаза от удовольствия, и казалось, улыбался во весь рот.
Иван вспомнил, что у бывших хозяев, тоже были дети, да и во дворе бегали детишки батраков, а Гром свободно разгуливал по двору, без цепи и ошейника. Значит, к приставучим детишкам пес привык.
— Ой, Господи! — подбежала, причитая опомнившаяся нянька. — Бросьте. Отойдите от него! Не то он вас съест, такой страшный!
Но детишки кричали, нет, цеплялись за пса и начали реветь, а Гром стоял смирно, хотя его больно тянули за шерсть, мертвой хваткой, вцепившиеся, детские ручонки.
— Вы простите, — обратилась к Ивану нянька, пытаясь оторвать от пса, вцепившегося в его шею визжащего мальчонку. — У них собака была, любили ее очень, да вот исчезла. Теперь они на всех собаках виснут. А ваш пес большой такой и грозный. Боюсь я его.
— Да не съест он их, — улыбнулся няньке Юра. — Он добрый.
Она на миг, забыв о мальце, взглянула на подмастерье, заалела и затрепетала ресничками.
Иван, невольно хохотнул, и, с улыбкой, подмигнул парню, так чтобы она не заметила.
— Вот ты за этим и проследишь, — сказал он ученику. — А я пока пойду с хозяином потолкую. Кстати, хозяин дома? — поинтересовался он у девушки.
— А где ж ему еще быть, — отвечала она, не сводя глаз с Юры.
В доме было тихо и пусто. Иван позвал хозяев, но ответом была лишь тишина. Он позвал еще. Из какой-то подсобки высунулась полная тетка, осмотрела незнакомца с ног до головы, а уж после спросила, чего ему. Он ответил, что мол, к хозяину по делу.
— Мастер, что ли? — прищурилась она, вытирая полотенцем, большую поварешку.
— А видно?
— Да не очень. Но кому еще по делу прийти, коли хозяин почитай месяц, никаких дел не ведет. В столовой он. Это направо, а потом налево.
В столовой была тишина, не считая громко тикающих часов, и жужжания пары мух. На большом, резном дубовом столе, стояла початая бутыль самогона, и миска с уполовиненной закусью.
Уткнувшись в подложенную под лицо руку, склонившись на стол и громко сопя, спал хозяин дома. Иван подошел и потормошил его за плечо. Тот в ответ только замычал, не поднимая головы.
— К черту! Всех и вся к черту, — пробубнил он, не поднимая лица. — Я устал. Ничего не хочу.
— Я мастер братства. Приехал узнать, что у вас тут за беда.
— Мастер? — вскинулся сразу же хозяин, и вперился заспанными глазами в Ивана. — Мастер! Наконец то! Как же удачно, как хорошо. Я-то думал все, делам моим конец.
Хозяин, темноволосый мужчина средних лет, выглядел неважно. Серое, усталое лицо, мешки от недосыпа под воспаленными глазами. Он был не пьян, как сначала показалось, а вымотан.
— Меня зовут Иван, — представляясь, показал он клеймо. — Про твою беду мне рассказал кузнец. Вот только я ничего не понял. Что у тебя тут произошло?
