— Вы не обижайтесь, но нужно сильную ведьму кликать. Проклял кто-то страшно это поле. Она бы проклятье сняла и выкурила отсель эту заразу. Да кроме хозяйки нет таковых в округе.
— А что, хозяйка сильна?
— Да что вы! Сам видел, как Жанна от мельницы рыбоголовов отваживала. Так им шарахнула, что по сей день боятся показываться в притоке. Да и характером тоже сильная баба. Захудалую мельницу в порядок привела, наладила дело, домище вон, какой выстроила. Да вот только болеет в последнее время. Женские дела. Уехала лечиться еще до того, как это все началось.
— Думаю пора ей вернуться. Порядки навести.
— Вы правы, господин Мастер. Пора.
— Кстати, а что дерево сухое не выкорчуете? Мешает же поле сеять.
— Ну, я охрана, откуда мне знать. Это хозяйское дело. Но навроде — бы собирались. Корни подкопали, да забросили потом.
— Слушай, а до этого всего, бабы случаем не пропадали?
— Да была одна, кухарка. Все хозяину глазки строила. Так хозяйка на нее осерчала, а куда потом девалась, Бог ее знает. Бабы говорят от удушья померла. Но не тела не похорон я не видел. После нее еще одна, тоже к хозяину клинья подбивала. Но та навроде — как с утеса сорвалась. Травница наша травы там собирала, и все видела. Но тела не нашли. Река унесла. А так чтобы совсем без вести, не знаю.
Сеновал одуряюще пах полевыми травами и источал тепло. Под сеном скреблись и попискивали мыши. Марья, прижавшись к Ивану, мирно посапывала на его груди. Он легонько поглаживал ее черные шелковистые волосы, и пытался уснуть.
— Не спишь? — прошептала она проведя горячей ладонью по его груди.
— Нет. Не могу уснуть. Предчувствие нехорошее.
— Думаешь, нечисть на подворье заберется? — ощутимо поежилась она.
— Уверен, что нет, — успокоил он, обнимая ее горячее тело. — Она к полю намертво привязана. Не то давно бы всех здесь убила. Ты права. Там произошло, что-то ужасное. И ужасное настолько, что породило такое сильное и непробиваемое существо. Я более чем уверен, там убили и похоронили женщину. И мы имеем дело с ее, перерожденной в земле формой.
— То как по твоему описанию она выглядит, ужасно. Еще и паразит этот в ней.
— Когда ее убивали, то она была беременна. Именно такой страшный грех, такое ужасное святотатство, теперь отравляет землю, и поэтому она неистребима. Я думаю, единственное решение, это найти виновника и наказать.
— И что тогда? Ты думаешь, это ее успокоит? Она ведь не дух, а иная форма жизни. Перерожденная. Она будет и дальше охотиться на людей. И главное, как ты виновника собрался искать?
— Не знаю. Завтра попробую невзначай потолковать с рабочими. Может, на что и наведут, а там по цепочке. Сегодня разговаривал с охранником. Он сказал, что до начала событий, из женщин никто не пропадал. Но была пара смертей. Одна женщина умерла от удушья, другая сорвалась с высоты в реку. Со смертью первой, насколько я понял, дело замяли, а вот вторая как вариант не подходит. Травница говорит, что тело унесла река. Значит, она теперь либо рыбоголов, либо мавка, либо русалка, смотря в каком месте реки ее, застало перерождение.
— Травница, говоришь. Мне она совсем не нравится. Веет от нее недобрым. Ты бы видел, как она злобно зыркает, на женщин, на которых смотрит Валентин. Он мне улыбнулся, а я прям, явственно почувствовала, как она мне нож в печень вонзает. — Вновь поежилась Марья.
— Давай — ка спать. Завтра разберемся.
Усталость стала наваливаться, перед глазами пошли цветные узоры, а после стало затягивать в темноту.
— Вань! Да проснись же ты, — достучался до спящего разума взволнованный голос Юры.
Он открыл глаза, все еще была ночь, но по подворью метались лучи фонарей. Марья спешно одевалась.
— Юра, что случилось? — насторожился Иван, выныривая из сена.
— Хозяйский сын пропал. Весь дом кверху дном перевернули уже, на подворье ищут.
— Как? Где Гром?
— Тут со мной. Видно укатали его за день. Проспал. Парнишка лунатик, кто знает, куда мог забрести.
— Марья, ищите в стороне утеса. Юра, по дороге к мельнице. Я к полю. Бегом!
Иван бежал по окраине поля вслед за Громом. Дед говорил, что он по следам ходить не обучен, но пес, припав носом к земле, упорно шел вперед. Мастер едва поспевал за ним, держа в руках бесполезный дробовик. Вслед за мастером бежали Валентин, и двое мужиков из охраны.
Когда пес вывел их к парнишке, Валентин хотел закричать, а мужики вскинули стволы, но Иван тут же закрыл ему ладонью рот, и заставил опустить испуганных охранников оружие. Гром вздыбился и стал рычать. Иван и ему закрыл пасть, схватив рукой за обе челюсти.
Парнишка стоял на границе из камней у рыхлой земли. С закрытыми глазами, он поднял головку и совершенно спокойно, что-то тихо говорил нависшему над ним монстру.
Тварь гипнотически, покачивалась из стороны в сторону, издавая свое урчание. Она не приближалась к нему, не отдалялась, просто качалась и урчала, а малыш все говорил и говорил.
