Раненого, забрызгало мозгами, развернуло и швырнуло в грязь. По нему пробежали сотоварищи. На удивление он быстро вскочил на ноги и снова ринулся в бой, но нарвавшись на пули, выпущенные из пистолета подмастерья, упал снова.
Иван опустошил ствол, подстрелив лишь двоих, и, забросив его в люльку, вновь схватился за кукри. Юра вставлял новую обойму в дымящийся пистолет, а Гром утробно гавкнув, стряхнул с себя огненные искры.
Оставив за собой черные трассы, искры накрыли еще двоих. Не смотря на дождь и насквозь мокрую одежду, искры вонзились в страшил и те прежде задымились, а после с воплями стали полыхать, будто факелы. Остальные уродцы, сразу бросились врассыпную, укрываясь, кто где. Они смолкли и затаились.
Пока подмастерье прикрывал, наводя дуло пистолета на каждый шорох, доносящийся, из нескончаемого шума дождя, Иван попробовал завести мотоцикл, но тот чихнул и заглох.
Между лопаток ощутимо ударило, Иван натолкнулся на руль, а подмастерье стал снова стрелять.
Спустя мгновение в них стал лететь всякий мусор, палки, увесистые камни и комья грязи. Все это градом сыпалось на укрывшихся за мотоциклом охотников.
Гром еще раз стряхнул искры, поджег кусты и одно из страшил, но получив по спине комком глины, тоже скрылся за звякающий и бухающий от ударов мотоцикл.
Брызнула осколками стекла фара и у Ивана кончилось терпение.
— Ну, сволочи, держитесь!
Невероятно трудно было сосредоточиться мастеру, когда перед ногами падали камни и от ударов звенел металл, но видимо ярость помогла. Подключился его скудный резерв силы, что усилил иной взгляд, связав его с экстрасенсорными способностями.
Мгновенно заныло в висках, отдалось в затылок. Разозленный мастер зарядил шестиствол и, скрипя от боли зубами высунулся из-за мотоцикла, собираясь тут же разрядить его в любую энергетическую метку.
Метки были, но не такие как у тварей. Иван увидел слабое излучение человеческих аур, и растерялся. Уродцы были людьми. Обычными людьми, судя по цвету, и очертаниям.
Но вот от одной из меток полетел увесистый снаряд, едва не угодив мастеру в лоб. Тогда Иван перестал сомневаться и начал стрелять.
Пока подмастерье с псом укрылись от дождя в часовенке, Иван, стаскивал трупы в кучу. Юра рвался помогать, но наставник отослал его подальше, от зараженных людей, поскольку иммунитет Ивана был искусственно усилен, и он не боялся большинства знакомых инфекций, а вот подмастерье, перед любой заразой был совершенно беззащитен. Ему еще только предстояло пройти болезненную процедуру иммуномодуляции в будущем, когда доберутся до Обители.
Юра все же не стерпел и подошел к мастеру, который решал, что делать с трупами. Оставить их просто так, это получить стопроцентное гнездо перерожденных.
— Так это правда, про живых мертвецов? — спросил Юра, с отвращением смотря на сложенные в ряд тела. — Как их там раньше звали, зомби вроде?
— Нет живых мертвецов. Есть только живые и мертвецы. Перерожденные относятся к первым. Вторые по определению живыми быть не могут. Зомби — это сказки.
— Тогда кто эти?
— Просто люди. Обезумевшие и больные, но все же люди.
— Так это из-за болезни, они выглядят как разлагающиеся висельники? — подмастерье, кривя моську отшагнул.
— Да. Я не знаю, что это. Похоже на проказу и сифилис. Но все это в одном флаконе. И мне это очень не нравится. А еще мне не нравится, что я не знаю, чем уничтожить тела, — задумался мастер.
— Так пусть дед их заморозит, а мы их раздубасим чем — ни будь на осколки, — предположил Юра.
— Нет. Не поможет. Земля все равно, в какую — ни будь гадость это потом переродит. Огнем бы. Да спирта в баке мало осталось, а до заправки далеко. Тем более мокрые они и дождь к тому же.
— Может Гром их спалит? Ну, искрами своими.
— Идея. Но как ты заставишь его это сделать?
— Гром, — позвал подмастерье пса.
Пес неохотно вышел под дождь, и, воротя нос от тел, подошел к охотникам. И тут начался цирк. Юра прыгал и скакал, изображая будто отряхивается. Указывал на тела, изображая нечто, что по его разумению, должно означать огонь.
Гром, свесив голову на бок, скульнул и покачал хвостом. Подмастерье повторил комплекс пантомим. Пес вопросительно воззрился на Ивана, который с косой ухмылкой глядел на старания протеже.
— Ну! Гром, давай, — подбадривал Юра, пса.
Но пес уже откровенно смотрел на подмастерье, как на дурака, и скулил, решительно не понимая, чего от него хотят.
— Погоди, — остановил Иван, праздные усилия ученика. — Дай я попробую.
Он присел на корточки перед псом, провел по мокрой, но горячей, грубой шерсти, потрепал за ухом, и сосредоточился. Боль в висках становилась привычной, Иван попытался коснуться разума Грома, но тут же отшатнулся словно ошпаренный. Он будто прикоснулся к магме. К раскаленной, пышущей жаром, и меняющей форму. Связь тут же прервалась, и больно стрельнуло в мозгу.
Иван тряхнул головой, сделал глубокий вдох, сосредоточился и неотрывно глядя псу в желтые глаза, снова стал налаживать контакт.
