Хмурое лицо корчмаря тут же разгладилось, приняло угодливый вид, а в глазах отразился блеск золотой монетки. Судя по всему, тут кроме медяков и серебрушек, другого номинала не видели давно.
— Для дорогого гостя, все самое лучшее, — заулыбался корчмарь, да так неискренне, что мастеру захотелось дать ему в морду.
Но припомнив, что все корчмари как один, словно братья близнецы на одно лицо, он решил не заострять на этом внимания. Отвык он от человеческого общества, которое порой так тяготит, что впору с болотником или лешим поболтать.
— А из еды что предложишь? — спросил он, даже не притрагиваясь к засаленным, и пропахшим рыбой картонкам, представлявшим собою меню.
Из — под стойки появилось новехонькое меню с трафаретным текстом. Иван водил по нему пальцем, и бормотал: «рыба — рыба, снова рыба», пока корчмарь наливал пиво, и, вздохнув, бросил его на стойку.
— Не люблю рыбу, — скривился он. — А кроме рыбных блюд есть, что-то еще?
— Для господина, можем подать курочку, утку, или гуся, если господин соизволит подождать. А если вы гурман, то у нас есть свежий летучий змей, час как доставили. Горный аспид, говорят для потенции ох как хорош.
— Нет уж. Лучше гуся, и к нему побольше овощей.
— Все будет в лучшем виде, — натянуто улыбнулся корчмарь.
— Надеюсь, — сказал Иван, встал из-за стойки и направился в зал.
Выбрав наименее загаженный столик в темном углу, мастер, устроился под казавшимся издалека картиной, а на самом деле рисованным рекламным плакатом, местной рыбной промышленности. На плакате, с белозубой улыбкой, красовалась румяная девушка, в белом платке, которая держала в руках большую рыбину, а ниже были нарисованы стеклянные, и что удивило Ивана, металлические консервные банки. Размещенная под ними надпись гласила: «Наша продукция гарантированно долго хранится и имеет отличные вкусовые качества. Купи, не пожалеешь».
Иван перевел взгляд, от миловидного лица на плакате, на серое и хмурое лицо, напротив. Почесывая щетину на шее, работяга в мятой кепке, потягивал кислое пиво, и молча пялился на шрамы, усеивающие лицо охотника за нечистью. Сквозь кепку, в районе его затылка тоже виднелся ментальный паразит. Пока небольшой и почти пустой, но, тем не менее, он был.
— Ну, и чего пялишься? — хмуро спросил работяга, и отхлебнул пива. — Я те чай не девка. Спросить, чего хочешь?
— Да вот заинтересовало, у вас серьезно, в металлической таре консервы продают?
— Серьезно, — ответил он. — Но купить ты их не сможешь.
— Что, так дорого стоят?
— Не так чтобы и дорого, но не поштучно. Партиями. Ты на купца не больно-то похож, потому и предупреждаю.
— Я в охране каравана работаю. Вдруг хозяина заинтересует. Закончится эта канитель с бешенными, вернусь, да идейку ему подкину, — Иван ему подмигнул. — За барыш естественно.
— То-то лицо у тебя такое. Я так и подумал, либо бандюга, либо наймит. Я думал сперва, ты из братства. Слушок прошел, что прорвался к нам один из мастеров.
— А, слышал, — улыбнулся Иван. — Знакомец мой. Да только раненный он, у ведьмы вашей отлеживается. А что, нужда в нем есть какая?
— Да на кой он нам, — отмахнулся работяга. — У нас охрана хорошо поставлена, и аспида собьют, и лупоглаза выловят, если заберется, и бандитский налет отобьют. Духи водные задобрены, как положено, ведьма наша за этим зорко следит. Так что нужды, как ты говоришь в нем нет.
— А чего все хмурые такие, будто беда какая? — спросил мастер, пригубив пива, действительно неплохого. Не подвел корчмарь.
— Ты с дуба рухнул что ли? — скривился работяга. — Сам про бешенных обмолвился ведь. из-за этих сволочей вся работа встала. Осадили нас тут, товар сбывать некуда. Завод стоит, деньги не платят. Снова как в старые времена с реки кормимся, да сухари последние доедаем, а нечисть эта за стенами хороводы водит. И сколько их не стреляй, меньше их не становится. Весь поселок уже мертвечиной из-за стен провонял. Как бы мор в гости не пожаловал, на запашок-то. Хотя странно, что они не обращаются после смерти.
Ладно, я хоть при деле, на генераторах работаю, а остальные вон, рыбаки да заводские сидят, последние гроши пропивают. Потому мил человек и хмурые, — распалялся работяга, от чего паразит зашевелился и стал потягивать его энергию. — С ума вон от безделья сходят, кто в петлю, кто в реку, кто пулю в лоб. Нельзя ведь, нашему люду без дела, понимаешь? Скисают, да распускаются. От того и лезет им в голову всякая дурь.
— Ладно — ладно, ты не серчай. Сглупил я, признаю. Кстати я Иван, — он протянул руку работяге.
— Тимофей, — пожал крепко шершавой от старых мозолей рукой в ответ работяга. — Ну, будем знакомы.
— Твое здоровье Тимофей, — звякнул своим бокалом о подставленный бокал мастер, как и новый знакомец, осушил его до донышка. — Что, еще по бокальчику?
— Только, если угостишь. Я мелочевку уже спустил, а крупные дробить не охота.
— Да не вопрос, — ответил охотник, и собрался отправляться к стойке.
— Погоди, — остановил его Тимофей. — Тут подавальщица есть. Да только брезгует она промеж пьяных ходить, пока не позовут.
