Тот стоял, полностью ошарашенный, и не знал, что сказать. Улькиусу вдруг стало очень стыдно за свою подпись на этом листе, но менять что-либо было уже поздно.
- На самом деле, здесь не хватает еще одной подписи, моей, – Линтранд посмотрел в глаза Макрэю. - Как я и говорил, до последнего надеялся на хороший исход, но… - он выпустил небольшой поток илуния из пальца и выжег в углу свитка свою подпись. – Вот и все, теперь ты больше не член совета, прости, – Линтранд развернулся, чтобы уйти.
- Вы не можете меня выгнать из совета! Я создал этот сраный совет! – яростно заорал Макрэй.
- Слава демократии, – довольным тоном произнес Линтранд, продолжая удаляться по длинному коридору.
- Тебе это аукнется, Линтранд! Ты еще пожалеешь о своем решении! Вот увидишь, твои сраные инопланетяне сведут нас всех в могилу! Будь ты проклят!
Эти слова эхом отразились в голове Улькиуса.
«Неужели Макрэй был прав…? Он с самого начала знал к чему нас это приведет. Но даже если все мы ошибались, к чему было это предательство, только усугубившее наше положение, дружище… А может, это мы предали его?» – размышлял сам с собой Улькиус.
В его голове так же закрутились слова Линтранда о накоплении сил. Профессор вскочил и быстрым шагом направился в кабинет Линтранда. Лифт доставил его наверх, открыв перед ним двери в длинный коридор, который когда-то вел в покои их лидера. От красоты здешнего места почти ничего не осталось, как и от всего в округе. Массивные двери были выбиты, а внутри жилища Линтранда все перевернуто.
Улькиус начал что-то искать среди всей этой разрухи. Он внимательно просматривал каждую найденную им бумажку. Профессор быстро понял, что так ничего не добьется, Линтранд имел много секретов и умел тщательно их скрывать. Улькиус прошелся по его квартире, осматривая все внимательно, и приметил валяющийся на полу портрет могучего гоплита, Ареса, отца Линтранда. Он подошел к нему поближе, чтобы рассмотреть. С виду это был обычный портрет, изображавший Ареса в своих доспехах, глядящего куда-то вдаль.
Портрет был в золотой массивной рамке и украшен четырьмя мраморными камушками по углам. Улькиус повесил портрет на свое место, хорошо зная интерьер в комнате Линтранда. Поначалу, профессор думал, что разгадка может крыться во взгляде Ареса, но тут же поймал себя на мысли, что занимается ерундой. Но не прошло минуты, и Улькиус вспомнил, как делал Линтранду замечание, что тот не поменяет сломанные плитки у себя в комнате.
– Вот оно! – довольно крикнул Улькиус впервые за долгое время и, оторвав куски мрамора от картины, повернулся, чтобы вставить их в те самые сломанные плитки.
Однако его горячий пыл убавила полная разруха, про которую он забыл. Все внутри было перемолото, и в том числе, большая часть плитки, а какие именно из них были сломаны до всего этого, Улькиус не помнил, не говоря уже о том, в каких именно местах. Старик тяжко вздохнул, но отступать не собирался. Головоломки он очень любил и впервые после смерти почти всех близких людей, наконец-то ему захотелось что-то делать. Улькиус провозился весь день и, прилично устав от такой активной мозговой деятельности, все-таки смог сложить паззл воедино. Едва последняя часть мрамора была вложена, как часть пола размером два на два опустилась вниз, словно люк.
– Бинго, - с улыбкой произнес Улькиус и заглянул внутрь открывшейся ему комнаты.
Он осветил её небольшим потоком илуния и, убедившись, что помещение не глубокое, спрыгнул вниз. С боку он нашел выключатель, продолговатые лампы по длине всей комнаты загорелись и полностью осветили помещение. Оно было размером пять на четыре, выкрашенное в серый цвет. По бокам стояли железные стеллажи с каким-то хламом на них, а в конце комнаты был простой железный стол с шестью отделениями, на котором стояла коробка.
Улькиус не спеша подошел к ней и, рассмотрев сначала получше, аккуратно снял крышку. Внутри лежала стопка бумаг, а сверху голографический планшет черного цвета со сканированием ДНК владельца. На корпусе планшета было написано белым маркером «Моему лучшему и единственному другу». Улькиус взял в руки планшет и, отодвинув коробку в сторону, сел с ним за стол. Он тяжело вздохнул, будто боясь найти там что-то страшное, и с трепетом приложил свою ладонь к экрану. Голубая подсветка тут же загорелась, и голографическая проекция высвободилась, дождавшись своего часа. На ней был изображен Линтранд, сидящий за своим письменным столом.
- Привет, дружище, – с искренней улыбкой произнесла голограмма. – Я рад, что ты выжил, несмотря на эту бойню… Надеюсь, что и большая часть ребят тоже, – после этих слов слезы снова начали накатывать волной на бедолагу Улькиуса, ведь не выжил почти никто из ордена. Шмыгая, он прикрыл рот ладонью и слегка укусил её, пытаясь взять себя в руки, голограмма продолжала вещать.
