Я закрыла дверь на щеколду и бросилась выливать из кувшина остаток воды. Нечаянно я пролила почти всю воду на себя, так что рубашка прилипла к груди. Пол сразу стал скользким, но я встала у двери и подняла над собой тяжелый предмет, словно дубинку. Приглушенный стук в дверь отозвался во всем моем теле.
– Миссис Верайна! Это Джейми. К вам гость из дворца!
Сердце колотилось, меня всю трясло. Посреди ночи? Неужели он хочет выманить меня этой ложью, наподобие моего преследователя в крипте?
– В чем дело? – спросила я не своим голосом.
– Это Ник Саттон из Уэльса с печальной новостью и с приказом.
– Ник?
– Верайна, это я, – послышался голос, который я не могла не узнать. – Принц Уэльский умер. Я должен отвезти тебя в Ричмондский замок, как только ты соберешься. Королеве нужны погребальные свечи, саваны… и ты.
Я едва понимала, что он говорит. Сын Ее Величества, гордость Тюдоров, мертв? Ей нужны похоронные принадлежности для него, но зачем посылать за мной?
Я отперла и резко распахнула дверь, затем выглянула. Джейми держал фонарь, я заморгала от света. Да, слава Богу, это Ник Саттон во плоти, суровый и красивый. Когда его глаза скользнули с моего лица вниз, я вспомнила о своей мокрой рубашке, прилипшей к телу. Он сглотнул и снова посмотрел мне в лицо.
– Я должна одеться, – сказала я.
– Нам нужно будет скакать без остановок и очень быстро. Я привез тебе мужскую одежду, и ты поскачешь со мной. Вьючные лошади и стражники ждут на улице, чтобы забрать свечи и саваны, и я оставлю для Джила кошелек с деньгами на покрытие расходов.
Он сунул мне в руки рубашку с кружевным воротником, бриджи, шапку, сапоги и плащ, все темных оттенков, возможно, чтобы спрятать меня в ночной тьме, а может быть также, что из‑за официально объявленного траура.
– Мне нужно будет сказать об этом семье, попрощаться с Артуром, – сказала я, ошеломленная скорбной вестью и необходимостью спешить. Может быть, истосковавшись по Нику, я просто вижу сон, на этот раз не об утрате моего собственного сына Эдмунда? И вот тут я действительно поняла, что это не только смерть нашего принца, но сына Ее Величества, ставшего еще одним из дорогих ее сердцу умерших детей, о которых она так скорбит. Интересно, подумала я, захочет ли она заказать и восковую скульптуру Артура? Нет, если мне в голову приходят такие мысли, значит, я никоим образом не сплю.
Понизив голос, Ник сказал.
– Я понимаю, тебе хочется попрощаться с сыном, прежде чем уехать. Но мы с Джейми думаем, что лучше все сказать только Джилу, и пусть он вместе с твоей сестрой управляется здесь. Разбудить мальчика перед отъездом – это только его встревожить.
– Да, хорошо. Я никогда не бывала в Ричмонде, но это не очень далеко. Я уверена, что завтра смогу вернуться.
Я думала, он скажет что-нибудь еще, но он просто отступил на шаг. Я закрыла дверь и влезла в привезенную одежду, которая на удивление оказалась мне впору, хотя странно было быть одетой как мужчина. Я собрала волосы в хвост, подняла их кверху и заколола – лучшее, что я могла придумать под кожаную шапочку.
Джейми уже разбудил Джила, который вытаращил глаза, увидев, как я шагаю по коридору в мужской одежде и чужих сапогах. Слезы текли у меня по щекам, пока мы спускались в мастерскую и в склад под ней. Джил быстро достал и свернул шесть огромных простыней из пропитанной воском материи – явно слишком много для одного тела, но я не стала говорить этого, потому что, очевидно, это было заказано и оплачено. В число сорока вотивных свечей, которые мы отобрали, я положила шесть черных, затем добавила две свечи с ангелами, одну для королевы, другую для принцессы Екатерины, которая овдовела такой молодой, так скоро. Подумать только, удивлялась я: в саван Весткоттов будет завернуто тело нашего дорогого принца Уэльского, а наши свечи будут освещать его гроб.
– Эти саваны нужно свертывать определенным образом, – говорил Джил Нику, который стоял рядом с ним и непринужденно беседовал, словно они были добрыми компаньонами уже не первый год. – Надо найти в Уэльсе кого-нибудь понимающего в этом деле, иначе они растрескаются.
– Я присмотрю за этим, – уверил его Ник.
На этот раз я усомнилась в том, что он говорит, хотя, возможно, на пути в Ричмонд я смогу дать ему несколько советов для тамошних бальзамировщиков.
Даже когда Ник Саттон был совершенно погружен в дела, я наслаждалась его видом и голосом. Он в самом деле был здесь, и я поеду вместе с ним и увижу Ее Величество. Я забыла, какой он высокий, и не могла бы верно описать его серые глаза и манеру сдвигать брови, когда он хмурился. Волосы были подстрижены короче, чем прежде, лицо побледнело, на лбу появились новые морщины. Может быть даже, он немного потерял в весе, потому что казался худее, чем прежде.
Джил и Джейми вынесли наружу то, что мы отобрали.
– Джейми, – сказала я ему, когда он вернулся, – прошу тебя, хорошенько следи за Артуром и больше не рассказывай ему ужасных историй о пытках в Тауэре.
