– Будет тебе, Аля! – покачала головой Полина. – Есть ему кому песни петь. Кстати, Юлия Сергеевна, где он взял такие куклы? В первый раз вижу.
– Сделал сам. Приобрел в лавке, разобрал на части, заменил глаза и поставил звуковое устройство. Он мне говорил про механизм, только я не поняла, – Юлия улыбнулась. – Помню лишь: «инерционный».
– Самородок! – покачала головой Полина.
– Из Осененных, – возразила подруга. – Но, в отличие от тех, человек порядочный. Повезло вам, Юлия Сергеевна, очень повезло…
Договорить им не пришлось – мужчины воротились. Снова пили, ели, произносили тосты и шутили. Юлии было необыкновенно хорошо. Она словно вернулась в беззаботную юность. Когда мать и отец были живы, а дом полон гостей. Они также сидели за столом, пили чай, музицировали и играли в фанты. Шутили и смеялись. Словно отвечая ее воспоминаниям, хозяева затеяли игру. В гостиную прибежали дети. Следы крема на их лицах говорили, что до торта они все же добрались. Матери вытерли испачканные мордашки платочками и предложили отпрыскам тянуть жребий. Тане досталось прочитать стишок, Наташе – станцевать, Игорю – спеть. Что он и сделал под аккомпанемент матери. Пианино в гостиной имелось. Пел мальчик усердно, но при этом немилосердно фальшивил. Взрослые закрывали рты руками, чтобы скрыть смех. Когда мальчик смолк, все зааплодировали.
– Молодец! – сказал Федор и спросил Алевтину: – Игорь заслужил награду?
– Разумеется! – улыбнулась мать.
– Вручаю! – объявил Федор и повел рукой. Из вазы на столе поднялась конфета и, проплыв по воздуху, повисла перед мальчиком. Он схватил ее и довольно улыбнулся.
– А нам? – закричали девочки.
– Получите! – улыбнулся Федор.
Две конфеты, покинув вазу, подлетели к сестрам, где и были изловлены.
– Дяденька, ты волшебник? – спросила Наташа, подойдя к Федору. В руке она сжимала конфету.
– Пока только учусь, – улыбнулся он.
– Покажи еще!
– Смотри!
Конфеты, вылетев из вазы, словно рой пчел пронеслись по гостиной и повисли в воздухе разноцветным облачком. Дети попытались их ловить, но они взмывали выше, не даваясь в руки. Наконец, устав дразнить малышню, воротились к столу, где и ссыпались в вазу.
– Только с разрешения родителей, – объявил Федор недовольным детям. – Так ведь? – обернулся он к хозяевам и гостям.
Ответом ему стали вытаращенные глаза.
– Что это было, Федор? – спросил пришедший в себя Куликов.
– Фокус, Николай Егорович! – улыбнулся Кошкин. – Бесполезное умение в общем-то. Разве что порадовать детей.
– Ничего себе! – покачал головой Рогов. – В первый раз вижу.
– Федор мне показывал, – поспешила Юлия. – Только там столовые приборы летали.
Она хихикнула.
– Я ведь говорила!.. – сказала Алевтина и осеклась, натолкнувшись на взгляд мужа. – Дети! Вам пора спать.
– Мы хотим играть! – закапризничали девочки, но Полина, встав, взяла их за ручки и увела из гостиной. Следом Алевтина утащила Игоря.
– Извините, господа! – повинился Федор. – Лишнего себе позволил. Захотел порадовать детей. Славные они у вас.
– Пустяки! – улыбнулся Куликов. – Просто мы удивлены. Но зато теперь все встало на места. Например, понятны твои знания. Я в историю про самообразование никогда не верил. Нет таких мастеровых. Я не стану задавать вопросов, хотя очень хочется. Лишь одно скажу: хорошо, что ты с нами. Как там с пулеметом?
– После Нового Года повезем на полигон, – ответил Федор. – Испытаем автоматику стрельбой. Ну, а там – по обстоятельствам.
– ГАУ[4] объявило конкурс, – продолжил Куликов, – на пулемет и легкое орудие, возимое во вьюке. Извещение на завод пришло. Награда победителю – сто тысяч рублей. Если он русский. Иностранцу – по договоренности. У тебя есть фора, так что постарайся.
– Сами участвовать не желаете? – спросил Федор.
– В качестве кого? – удивился Куликов.
– Орудие, – напомнил Кошкин.
– Предлагаешь сделать пушку? – изумился офицер. – Мы с Михаилом окончили Михайловское училище и хорошо знаем артиллерию. В короткий срок сделать пушку невозможно – только приспособить имеющуюся. Но у тех свои конструкторы.
– В извещении говорится о пушке? – уточнил Федор.
– Прямо нет, – ответил Куликов. – Написано «орудие». Ну, а что другое? Гаубица? Так они тяжелее пушки. Во вьюк не вкинешь.
– Можно бумагу, карандаш? – попросил Федор.
Куликов встал, вышел и через две минуты принес запрошенное. Федор, отодвинув тарелки, принялся рисовать. Через несколько минут протянул листок Куликову.
– Что это? – спросил офицер. – Очень странная конструкция.
– Покажи! – Рогов сел рядом и забрал листок. – Бомбомет? – спросил, изучив рисунок.
Федор подтвердил.
– В войну с японцами их пытались применять, – сказал Рогов. – Результаты удручающие. Бомбы летели недалеко, плохо попадали в цель.
