Дорогая Айрис!
Вчера ты очень нас огорчила, когда заявила о своем намерении оставить работу у миссис Солтер – работу, которая давала тебе прекрасный заработок! Разумеется, мы сожалеем о твоем выборе и на коленях умоляем тебя подумать еще раз, подумать как следует! В конце концов, еще не поздно все изменить. Со своей стороны мы ни секунды не сомневаемся, что тебя сбили с толку, обманом и лестью завлекли на ложный путь, который ты никогда не избрала бы сама.
Свое мнение по этому вопросу мы не изменим. Мы делали для тебя все, что только было в наших силах. Мы кормили тебя, мы дали тебе образование – гораздо лучшее, чем требует твое общественное положение, мы нашли тебе место ученицы в магазине миссис Солтер и не жаловались, когда требовалось вносить за тебя довольно высокую плату, мы воспитывали тебя в строгих христианских традициях и даже подыскали тебе прекрасного жениха – человека, занимающего весьма респектабельное место привратника в гостинице (нет нужды говорить, что расположение, которое он к тебе питает, может сойти на нет, как только он узнает, что ты вступила на гибельный путь). И вот как ты отплатила нам за нашу доброту!
Ответь же, куда ты пойдешь, когда твоя репутация будет окончательно погублена?
Мы оплакиваем твое опрометчивое решение и сожалеем о твоей сестре, на судьбе которой оно, бесспорно, отразится самым неблагоприятным образом, ибо тень твоего позора неизбежно падет и на нее! Если ты не хочешь думать о нас, подумай хотя бы о Роз, которая и так слишком много страдала.
Если до завтра ты передумаешь, обещаем, что простим тебе твой поступок и никогда не будем его обсуждать, никогда не напомним тебе о том, как близко ты была к тому, чтобы погубить свою бессмертную душу, свою репутацию и свое будущее. Но если ты будешь упорствовать в своем заблуждении, ты можешь потерять свое место среди членов нашей семьи – потерять навсегда.
Возвращаем аванс, полученный от твоего нового «нанимателя», – это грязные деньги, и ты можешь оставить их себе.
«Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся»18.
Мы будем молиться, чтобы ты одумалась и вернулась в лоно семьи.
– …Ну пожалуйста, сестренка! – снова сказала Роз. – Пожалуйста, не уходи!..
Это был последний вечер Айрис в лавке, и Роз из последних сил старалась не плакать, но губы ее дрожали. В углу лежала котомка с немногочисленными пожитками Айрис – еще одно безжалостное напоминание о том, что это их последние часы вдвоем.
– Ну пожалуйста! – снова сказала Роз.
