В. ЛЕВИН
Экспедиция уходит в поиск
МАСТЕРСКАЯ СОЗНАНИЯ
Петроглифы Онежского озера.
Эта экспедиция началась... 125 лет назад. В 1818 году консерватор Минералогического музея К. Гревингк по поручению Академии наук и Вольного экономического общества выехал из Санкт-Петербурга в губернии Архангельскую и Олонецкую на предмет обследования состояния туземных промыслов и обнаружения древностей, могущих пролить свет на историю этих отдаленных краев. Как и всякая поездка такого рода, вояж консерватора был неспешен, ибо свои личные наблюдения и выводы Гревингк сопоставлял с рассказами местножительствующих земледельцев, охотников и рыбаков: И вот в одной из деревень вблизи Онежского озера ученому рассказали о бесовских, языческих знаках и фигурах, выбитых в незапамятные времена на прибрежных озерных скалах. И действительно, на красноватом, отполированном временем и онежской водой граните, вдающемся узким мысом в озеро, исследователь увидел картины поистине необычайные.
...Двухметровое чудище с квадратной головой растопырило пальцы распахнутых рук. Рядом вытянулось некое пучеглазое животное наподобие сома и какой-то крысообразный зверь с длинным хвостом. Вокруг застыли лебеди с неимоверно вытянутыми шеями, странные человечки, кругообразные фигуры и прочие непонятного смысла начертания... Блеклое онежское солнце скользило по скале, высвечивая все новые и новые фигуры.
По возвращении в Санкт-Петербург Гревингк делает доклад об увиденном на Бесовом Носу - именно так называли местные жители эту скалу. Одновременно, видимо, с Гревингком, но независимо от него набрел на эту же скалу и учитель Петрозаводской гимназии П. Швед, который также обнародовал свои наблюдения.
Свои сообщения Гревингк и Швед сопроводили некоторыми размышлениями о времени появления этих изображений и их смысле.
"Бес" неолитического "храма" Онеги, на котором спустя тысячелетия монахи выбили крест.
Гревингк и Швед считали происхождение онежских петроглифов сравнительно недавним. Швед даже приводит в качестве доказательства этого одну бытующую финскую легенду о бесе и бесихе, живущих на берегу Онежского озера, считая, что изображения на скалах - иллюстрация к этой легенде. Гревингк провел анализ более грамотный, а в одном из выводов даже предвосхитил направление последующих расшифровок онежских петроглифов: рисунки, разбросанные по скалам в самом хаотическом, казалось бы, беспорядке, интуиция первооткрывателя объединила в стройные композиции. Он даже свои доклад так и озаглавил: "О групповых начертаниях, иссеченных на скалах..." Гревингк считал, что создатели петроглифов - охотники и рыболовы - увековечивали память о своем роде и его делах, о случившемся на их веку. Некоторые петроглифы, считал исследователь, выбиты в честь богов охоты и рыболовства с целью умилостивить их.
После публикаций Гревингка и Шведа на долгое время онежские писаницы выпадают из поля зрения исследователей, хотя упоминания о них иногда проскальзывали в работах, посвященных историческим древностям. Но и упоминания эти в большинстве своем были более игрой воображения, нежели научными толкованиями.
Стрелок из Залавруги.
Один исследователь, например, считал, что эти изображения оставили "гунны, известные своими курганами и загадочными истуканами", и вообще одна фигура на Бесовом Носу напоминала ему... крокодила. Другой автор, "принимая в соображение низкий уровень нравственного развития живших здесь финских племен", приписывает происхождение онежских петроглифов "более развитому новгородскому племени".
По сути дела, спустя лишь более полувека после открытия онежские изображения были отнесены к "доисторическим древностям", иными словами, "прописаны" в каменном веке.
Неизвестно, как бы дальше шло изучение карельских петроглифов, если бы не одно открытие, как писал впоследствии автор его, "случайное и непредвиденное". В 1926 году ленинградский студент-этнограф Александр Линевский, изучая быт поморов, посещает деревню Выгостров на побережье Белого моря. Местный житель - Линевский с признательностью упоминает его Григорий Павлович Матросов показал молодому этнографу на острове Шойрукшин скалу, буквально усеянную петроглифами. Науке о них ничего известно не было.
Десять лет неотрывно, тщательно и планомерно Линевский изучает, сопоставляет, копирует вновь открытые и онежские изображения, стремясь "выявить место петроглифов Карелии в цепи памятников доисторического искусства".
Трудно найти в науке о каменном веке явление более противоречивое, загадочное, труднопостижимое, чем неолитические наскальные рисунки. Причем эти рисунки казались настолько схематичными, что создавалось впечатление они не столько продукт художественного творчества, сколько своеобразный эквивалент летописных записей, предтеча письменности. И не случайно родилось и прочно закрепилось образное определение петроглифов "энциклопедия каменного века".
