Ткань на манекене зашевелилась. Это было не движение ветра, не иллюзия. Камзол жил. Его узоры двигались в такт шёпоту, тёмные линии плясали, образуя новые формы, которые исчезали прежде, чем я мог их осознать.
Я шагнул назад, пытаясь оторваться от этого зрелища, но платок на шее вдруг стал тяжёлым, как якорь.
Голова закружилась, ноги подогнулись.
Последнее, что я видел, это как узоры на камзоле складываются в фигуру, которая смотрела на меня. Она улыбалась, если это можно было назвать улыбкой.
Потом всё потемнело.
ВУзорах
Темнота обрушилась внезапно, будто кто-то сорвал с меня покрывало света. Я открыл глаза, но вместо мастерской вокруг был лес. Высокие, словно башни, деревья уходили в небо, их густые кроны почти полностью скрывали луну. Ночные звуки — шорохи, тихий шелест листьев, редкие крики ночных птиц — создавали зловещую симфонию.
Я не понимал, как оказался здесь, но не успел задать себе этот вопрос, как услышал позади тяжёлые шаги.
Это был человек.
Я не мог его видеть, но знал, что он идёт за мной. Каждое движение было настойчивым, уверенным, с каждым шагом он приближался.
— Нет, — выдохнул я, резко разворачиваясь и бросаясь вглубь леса.
Ветки хватали за одежду, когтистые пальцы кустов царапали кожу, но я не останавливался. Моё дыхание стало частым, рваным, сердце грохотало в груди, словно барабан.
Спрятаться. Нужно спрятаться.
Эта мысль повторялась в голове, заглушая всё остальное. Я чувствовал, что отступать больше некуда, что ещё несколько мгновений — и я не успею.
Наконец, деревья начали редеть, и я вывалился на опушку. Лунный свет заливал траву, превращая её в серебряное море. Передо мной открылся простор: вдали виднелся камыш, возвышающийся над тёмным зеркалом водоёма. В его неподвижной поверхности отражалась луна, делая пейзаж ещё более странным и потусторонним.
Я огляделся, судорожно ища укрытие. Ближе к краю опушки раскинулись густые кусты, их ветви обвивались колючими терниями. За ними всё ещё простирался лес — мрачный, тяжёлый, словно тянувший за собой что-то большее, чем просто ночной воздух.
— Нет… — прошептал я, когда шаги позади стали громче.
Я бросился к кустам, цепкие ветви хлестали по лицу и рукам, рвали одежду. Я не чувствовал боли, только отчаянное желание скрыться.
"Ещё немного… ещё чуть-чуть…"
Каждый мой шаг казался медленнее предыдущего, словно земля становилась липкой, удерживающей меня. Шаги позади стали тише, но я знал: это только иллюзия.
Водоём манил, его спокойная поверхность была неподвижной, как зеркало. Если бы я добрался до него… Но нет, кусты казались ближе. Я бросился в их гущу, ощущая, как тернии цепляют кожу.
Внезапно я почувствовал чьё-то дыхание за спиной. Оно было горячим, обжигающим, как ветер пустыни. Сердце сжалось в ужасе.
— Поймал, — раздался голос.
Он был тихим, почти шёпотом, но проникал глубоко, будто говорил не с ушами, а с самой душой.
Я резко обернулся, но за спиной никого не было.
Ветки кустов шевелились, листья шептались друг с другом, как будто обсуждали меня.
— Кто ты? — закричал я, но мой голос утонул в ночной тишине.
Ответа не было, только лёгкий смех, едва слышный, но пугающий до глубины души.
Я снова бросился вперёд, продираясь сквозь колючие ветви, пока не упал на влажную землю. Холод прокатился по телу, заставив задрожать.
Луна над водоёмом казалась ближе, чем раньше. Её свет ослеплял, приковывал взгляд. Я потянулся к ней, но вдруг почувствовал, как что-то схватило меня за лодыжку.
Я закричал, но это был крик отчаяния, который растворился в тишине леса.
Буря внутри
Я очнулся от странного ощущения — будто что-то шевелилось у меня на ноге. Резко выдохнув, я дёрнул ногой, и небольшое тёплое тело исчезло в темноте, оставив за собой едва слышный писк.
Крыса.
Я сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Но страх не уходил. Темнота вокруг была плотной, словно накрывала меня тяжёлым покрывалом. Я почти ничего не видел. Стены казались близкими, давящими. Воздух был сырой, тяжёлый, пропитанный запахом гнили и чего-то тёплого, животного.
Я пошевелился, пытаясь понять, где нахожусь. Под пальцами была холодная земля, местами скользкая, будто от плесени.
И вдруг я услышал их. Голоса.
Первым был голос лорда. Я бы узнал его в любом месте. Низкий, ровный, с оттенком повелительности.
— Оставайтесь здесь, — сказал он кому-то. Его тон не предполагал возражений.
Это были гвардейцы. Их шаги затихли, и в наступившей тишине я услышал, как лорд открыл дверь. Скрип петель резанул по ушам, а затем его голос снова прозвучал, но теперь мягче, теплее.
— Лина, — произнёс он, и в этих двух слогах было что-то, что заставило моё сердце замереть.
И затем я услышал её. Её голос. Узнать его среди тысячи было бы проще простого.
— Мой лорд, — сказала она, и её тон был одновременно почтительным и тёплым.
Я сжался. Меня словно ударили.
Тишина. Она длилась слишком долго. Каждое мгновение этой пустоты было мучением, пока снова не раздался голос.
— Ты пришла вовремя, как всегда, — его голос был почти игривым, а затем смолк, уступая место её смеху.