Мастерство Некрасова полностью

(Ср. «С кем думушку подумати?», III, 292.)

Впрочем, и в стихах без крестьянской тематики встречается у Некрасова та же народная форма. Так, уже в его «Говоруне» мы читаем:

И в поэме «Дедушка»:

Так же типично для некрасовской лексики уменьшительное крестьянское слово «детинушка», рифмующееся с уменьшительными крестьянского просторечия: кручинушка, скотинушка, старинушка, Катеринушка, Оринушка (II, 132, 139, 142, 163).

Вообще, подчиняясь народной поэтике, Некрасов очень часто придавал большинству тех собственных имен, которые встречались в его деревенских стихах, суффиксы ушк и юшк: Савушка (I, 87), Калистратушка (II, 127), Титушка (II, 136), Матренушка (III, 251), Филиппушка (III, 250), Филюшка (III, 256), Оленушка (III, 255), Дёмушка (III, 257), Савельюшка (III, 261), Ефросиньюшка (III, 360), Евгеньюшка (III, 361), Устиньюшка (III, 375) и т. д.

Имена этого рода нередко вводились Некрасовым в систему народно-уменьшительных рифм: Ва́нюшка — нянюшка (II, 131), Ва́нюшка — банюшка (II, 162), Еремушка — соломушка (II, 56), Варварушка — сударушка (II, 125), Калинушка — спинушка (III, 349), Калистратушка — матушка (II, Т57), Панкратушка — матушка (III, 369) и т. д. и т. д.

В полном соответствии с народным каноном стиха Некрасов рифмовал слово «матушка» со словами параллельными по смыслу: 

матушки — батюшке;

(II, 133)

матушкой — батюшкой.

(III, 247)

 Точно так же соответствуют народному стилю в изобилии употребляемые Некрасовым уменьшительные суффиксы чк, чик, очек.

Слов с этими суффиксами у Некрасова сотни. Тут и поляночка (III, 162), и площадочка (III, 296), и низиночка (III, 302), и коморочка (III, 381), и стеночки (III, 197), и ошейничек (II, 135), и охотничек (II, 139), и пряничек (III, 189), и корочка (III, 248), и чарочка (II, 123), и водочка (II, 124), и закусочка (III,158), и стаканчик (III, 157), и жбанчик (III, 162), и огурчики (III, 161), и ботиночки (III, 183), и шапочка (III, 287), и кукушечка (III, 159), и пеночка (там же), и жавороночек (III, 301), и минуточка (III, 196), и времечко (III, 300), и могилочка (III, 280) и т. д.

Народному характеру поэтической речи Некрасова немало способствует обильное количество слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами еньк, оньк, ыньк, как, например: душенька (I, 87), ноженьки (III, 271), рученьки (II, 142), онученьки (II, 142), полосыньки (II, 153), волосыньки (II, 157), косыньки (II, 153), слезоньки (III, 274), пьяненький (II, 133), румяненький (II, 133), родименький (II, 140), плохонький (III, 234), тихонький (III, 265) и т. д. и т. д.

Еще более способствуют фольклорному стилю стихотворений Некрасова народные варианты указанных суффиксов: ешеньк, ехоньк, охоньк, обозначающие, по определению школьных грамматик, либо смягчение или уменьшение качества, либо эмоциональное усиление.

Эта форма употреблялась поэтом не только в стихотворениях, посвященных крестьянской тематике, но и в таких, где воспроизводится речь мелкого чиновника, торговца, подьячего и других горожан, сохранивших в своем языке элементы просторечия.

говорит, например, бывший чиновник Провиантской комиссии в некрасовской сатире «Филантроп». Титулярный советник в «Говоруне» вводит в свой язык те же формы:

Такова же речь уездного чиновника Феклиста Онуфрича Боба:

Крестьянская поэма «Кому на Руси жить хорошо» не могла не изобиловать такими наречиями, как прямехонько, вернехонько, чернехонько, любехонько (III, 178, 214, 327 и др.). Сюда же относятся такие слова, как легонечко (III, 260), маненичко (III, 285) и др.