Международные договоры и соглашения регистрируются в международных межправительственных организациях. Это, в частности, открывает возможность ссылаться на них в органах этих организаций. Так, в Уставе ООН записано, что всякий договор и всякое международное соглашение должны быть при первой возможности зарегистрированы в Секретариате ООН и им опубликованы.
Договоренности не обязательно должны оформляться письменно. Они могут быть и устными.
В истории российской дипломатии был такой случай. В самом начале Великого Посольства, когда Петр I находился в Кенигсберге, бранденбургский курфюрст Фридрих III Гогенцоллерн предложил ему 24 мая 1697 года за бокалом вина заключить союз против Швеции. Обострять отношения со Швецией Петр І в то время еще не собирался. Нужно было найти такой вариант ответа, чтобы не брать на себя невыполнимых обязательств, но не оттолкнуть курфюрста. Петр I предложил оригинальный выход: заключить устный договор о союзе, ибо «все равно единственной гарантией, хотя бы и письменного договора, служит совет заключивших его государей». Петр и Фридрих дали друг другу слово «помогать против неприятелей, а особливо против Швеции, подали друг другу при этом руки, поцеловались и утвердили согласие клятвой».
Устные договоренности называют джентльменскими соглашениями.
Наш Дипломатический словарь приводит в качестве примера джентльменского соглашения в современной практике нашей страны соглашение, заключенное между СССР и Монгольской Народной Республикой в 1934 году. Данное соглашение предусматривало взаимную всемерную поддержку в деле предотвращения и предупреждения угрозы военного нападения, а также оказание друг другу помощи и поддержки в случае нападения какого-либо третьего государства на СССР или МНР.
Переговоры не всегда приводят к достижению договоренности. В таких случаях каждая из участвовавших в них сторон дает собственную оценку их хода и причин, не позволивших привести переговоры к успешному завершению.
Интересным примером в этом отношении была советско-американская встреча на высшем уровне в Рейкьявике в 1986 году. Президентам СССР и США не удалось выйти на ней на заключение соглашения. Американцы поспешили публично заявить о провале встречи. Советский лидер, выступая позже, расценил ее иначе, выделив целый ряд достигнутых в ходе переговоров договоренностей, которые хотя и не привели к соглашению, но сыграли большую роль в дальнейших советско-американских переговорах. Это была более правильная оценка произошедшего, и американцы поспешили исправить свою первоначальную позицию, выделив большое позитивное значение встречи.
Итоги переговоров, особенно когда они находят выражение в договорах или соглашениях, подписываемых на высшем уровне, приобретают знаковое значение для отношений между государствами, а порой для целых регионов или всего международного сообщества. Акт подписания таких документов становится событием большого политического значения, вызывает интерес средств массовой информации, международной общественности. Подготовка церемонии подписания в силу этого требует повышенного внимания. Все составляющие церемонии тщательно отрабатываются, чтобы придать ей желаемый уровень торжественности и соответствующий резонанс: выбор помещения, его убранство, состав присутствующих, количество представителей средств массовой информации и многое другое. Безупречным должно быть все, поскольку любая оплошность может стать той ложкой дегтя, которая способна подпортить большое дело.
В этой связи мне запомнился случай с подписанием итогового документа встречи на высшем уровне между нашей страной и Францией в 1971 году. Назывался документ «Принципы сотрудничества между СССР и Францией». Для тех времен это был новаторский документ. Он во многом пролагал путь к Общеевропейскому совещанию. И в Москве, и в Париже хотели обеспечить этому документу как можно большее звучание, и в этих целях акту подписания придавалась максимальная торжественность. Было решено, подписывать его будут тогдашний руководитель Советского Союза Л. Брежнев и президент Франции Ж. Помпиду. Местом церемонии подписания был избран лучший зал Елисейского дворца. Я входил в состав сопровождавших Л. Брежнева лиц в качестве заведующего Первым европейским отделом МИД.
В Париже за день до подписания А. Громыко пригласил меня и еще нескольких сотрудников министерства в свою квартиру в нашем посольстве для обсуждения текущих дел и в конце разговора вдруг задал мне вопрос:
— Дубинин, а где ставится подпись нашего представителя под документами во время их подписания?
— На нашем альтернативе с левой стороны.
Это был правильный ответ, но А. Громыко он показался недостаточным.
— Вот вам лист бумаги, — не унимался министр, — покажите это место пальцем.
