– Я бы за это, может, больше, чем он, благодарил, – прервал король.
Он немного подумал и добросил:
– Иди отдохни, а мы будем совещаться. У меня аж душа рвётся.
Ягайлле так нетерпелось, что после ухода Малдрика он тут же послал за епископом Збигневом, который его сопровождал, и за панами совета.
Среди других были у его бока в Люблине ещё два Олесницких, Добек, каштелян Войницкий, и Ян Гловач, маршалек, Ян Лашко из Конецполя, Винцент из Шамотул и Клеменс Вонтрубка из Стрелец.
Когда король спешил объявить вошедшему епископу добрую новость, из первых его слов убедился, что Збышек был уже обо всём осведомлён, ка обычно.
– Что вы на это скажете? – порывисто и спешно спросил Ягайлло.
– Это дело требует зрелого размышления – сказал серьёзно епископ. – Хотелось бы иметь мир и забыть травмы, показать недоверие и страх – нехорошо, но положиться на милость Витовта и поверить его слову опасно.
– Вашей милости известно, – сказал Гловач из Олесницы, обращаясь к королю, – что посланцы Сигизмунда, доктор Баптиста и Роф, до сих пор сидят в Литве и не перестают провоцировать коронацию. Витовт знает доброту и послушание нашего короля и на них рассчитывает.
– Да, да, всё это я знаю и думал об этом, – прервал грустно Ягайлло, – но… Малдрик ручается, что он уже от короны отказался, что речи о ней не будет.
– А откуда Малдрик может знать, что у Витовта на уме? – вставил Вицек из Шамотул. – Он никому не исповедуется, а то, что говорит, не является большой гарантией. Часто обещает что-то иное, а делает потом то, что ему удобно.
Слушая, Ягайлло становился всё мрачней и вздыхал.
– Значит, советуйте, – сказал он хмуро, – советуйте. – Я без вас ничего решать не хочу, чтобы меня потом не упрекали, что пива наварил.
Задумчивый епископ Збигнев потёр лоб.
– Этот вопрос о короне однажды следовало бы закрыть, – воскликнул он. – Королевское путешествие, может, способствовало бы разрыву тех уз, которые связывают Витовта с предателем Люксембургом. Я ничего так не боюсь, даже самого Витовта, как доброты и послушания нашего пана.
На этот упрёк король не отвечал, как будто его не слышал. Он хорошо себя знал, приходило ему на ум и то, что королева его предостерегала против Витовта, заклинала, чтобы не дал захватить себя приятными словами…
Итак, они долго совещались, а те более авторитетные мужи, что были при короле, собирались весь день, призывали и допрашивали Малдрика, ходили к королю, думали, со страхом обсуждали: за и против, не в состоянии сказать ничего определённого.
В конце концов мнение епископа и желание короля начали побеждать.
Не стоило отклонять приглашение Витовта, следовало поехать в Литву. Почти все уже с этим согласились, но в то же время с необходимостью сопровождать короля, добавить ему людей, которые бы за ним присматривали, поддерживали его, не дали ему смягчиться.
Никто не мог это лучше делать, чем епископ Олесницкий, но с его стороны поездка с королём в Литву была самой большой жертвой, какую он мог сделать для родины и своего государя. Витовт его ненавидел, он очень хорошо знал о том, что непреодолимое сопротивление, какое встречал в Польше, было делом Олесницкого. Ехать в Вильно – это добровольно подвергать себя тяжелейшим испытаниям, огромным душевным мукам, борьбе и беспокойству, и даже опасности.
С другой стороны, даже самые лучшие из сенаторов своим авторитетом, энергией, характером, красноречием не могли с ним сравниться и заменить его.
Поэтому все согласились на то, что, если король должен ехать в Вильно, не может ехать без епископа. Со всех сторон начали уговаривать Олесницкого. Знал он, что его ждало в Литве, но просил король, умоляли все… он молча согласился.
Кроме епископа, значительная свита господ, не только для пышности, но и для надзора, помощи, охраны старца, должна была сопровожать его в Литву.
Малдрик, кони которого были осёдланы и гонцы к услугам, был на третий день отправлен с тем, что король был рад приглашению и тотчас прибудет.
Легко догадаться, что, несмотря на успокаивающие заверения Витовтова посла, мысль о коронации не была отброшена, напротив, для этого делали соответствующие приготовления.
Приезд короля в Вильно и по дороге уже слухи о большом съезде князей и бояр не позволяли в этом сомневаться.
Очень великолепный и многочисленный кортеж, сопровождающий будущего короля Литвы, приветствовал у ворот Вильна дряхлого Ягайллу. Гости из Руси, огромный двор, нарядная стража смотрелись очень помпезно и по-королевски роскошно.
Чтобы задобрить Ягайллу, созвали что было самого благородного, приём сделали очень торжественным. Его приветствовали криками, народ бил челом.
Сам Витовт в княжеском плаще, жена его, сверкающая бриллиантами, великий магистр крестоносцев, который, словно играл роль владетельного и удельного князя, русские князья: Московский, Тверской, Одоевский и другие, огромный отряд князей и бояр, татарская стража, толпы литовских бояр приветствовали короля.
