Софи добралась до двери. Фрисни посмотрел на нее, когда она проходила мимо. Открыв дверь, Софи вышла. Дверь осталась открытой. Когда через несколько секунд Софи вернулась, Поллинджер перестал говорить с Фрисни и сделал шаг ей навстречу.
— Ничего страшного… — начал он и выдавил нечто похожее на улыбку. Софи перебила его:
— Там, за дверью, человек. Он говорит, что мне нельзя уйти.
— Это всего лишь обычный визит, вполне обычный. Все нормально. Вы можете вернуться за свой столик — минут на пять, не более — и заказать, что хотите, за мой счет. — Отчаянная бодрость Поллинджера вдруг угасла. — Так не хочется, чтобы кто-то расстраивался. — Он поглядел на Фрисни. — Здесь все счастливы. Посмотрите. — Пухлая рука его привычно обвела зал широким жестом.
Голос Фрисни звучал непоколебимо.
— Пожалуйста, вернитесь к столику, — сказал он девушке. — Вам разрешат уйти, как только будет возможно.
Софи посмотрела на него в упор и повторила:
— Я хочу уйти, и сейчас.
Поллинджер забеспокоился.
— Мисс Маршам, пожалуйста…
— Я бы хотела знать, почему вы здесь, — обратилась Софи к Фрисни.
— Все нормально, — утомленно произнес он. — А теперь, пожалуйста, вернитесь и сядьте за столик.
— Вы из полиции?
— Совершенно верно.
Она повернулась и пошла обратно в нишу. Поллинджер проводил ее взглядом и сказал:
— Видите, как легко расстраиваются люди, когда…
— Да, — прервал его Фрисни и бросил взгляд поверх голов танцующих. — Теперь мне бы хотелось осмотреть дом.
Вид у Поллинджера был несчастный.
— Но это значит, нам придется вторгнуться в комнаты… в комнаты, в которых люди остаются ночевать…
— Перестаньте тянуть время, мистер Поллинджер. Мы начнем вон с той двери на противоположной стороне.
Все трое двинулись к указанному месту.
Усевшись за столик, Софи бросила Бишопу:
— Я не понимаю.
— Тебе и не надо понимать. Оставь это им.
— Они просто глупцы, — заявила она.
Софи, Вера Горриндж и Бишоп наблюдали за тремя людьми, которые входили в узкий дверной проем по другую сторону танцевальной площадки. Через минуту дверь закрылась. Гости в зале продолжали танцевать, пить, разговаривать.
До Бишопа донесся голос Софи — холодный, резкий и трезвый:
— Ты оказался прав, это полиция. — Она помолчала. — Но скажи, почему разговор с тобой всегда превращается в какую-то дуэль? — Она слегка повернулась к Вере Горриндж. — Вы тоже испытываете такие чувства, когда говорите с Хьюго?
— Все зависит от предмета разговора, дорогая, — ответила мисс Горриндж. — К тому же всегда кто-то делает выпад первым. На этот раз, мне кажется, приоритет принадлежит не Хьюго.
Софи повернулась к Бишопу.
— Значит мне? — спросила она.
— Ты заявила, что полиция глупа, раз пришла сюда искать того, кто убил Дэвида Брейна. Я не мог с этим согласиться.
Она взяла нарочито небрежный тон:
— И ты веришь, что они его найдут?
— Прежде чем предпринять такой рейд, — медленно проговорил Бишоп, — а это, конечно, рейд, несмотря на внешне безобидный вид, — в Скотленд-Ярде обдумывают все детали. Если они не найдут здесь, в «Беггарс-Руст», того, кто им нужен, это не значит, что никаких шансов найти его здесь не было.
Софи бросила взгляд на танцевальную площадку.
— Отчего же они тогда не посмотрели вначале тут, в зале? Когда полиция делает налет, людей обычно заставляют выстроиться в ряд и назвать свои адреса и фамилии.
— Значит, они были уверены, что разыскиваемый сегодня не танцует или…
Мисс Горриндж перебила его.
— Хьюго, — тихо проговорила она.
Он посмотрел на нее. Мисс Горриндж глядела в другой конец зала, в сторону оркестра.
— Мелоди сменила партнера, — невнятно пробормотала она.
Бишоп повернул голову и увидел, что крупный шотландец возвращается к столикам. Мелоди осталась на площадке. Она танцевала со Струве.
Голос Мелоди прозвучал резко на фоне оркестра:
— Я никого не видела.
— Но все равно они здесь. Продолжай танцевать. Если остановишься, я тебя продырявлю.
— Чего тебе бояться, если ты ничего не знаешь о Жофре?
— А я и не боюсь. Двигайся в этом направлении. К балкону.
Мануэло улыбался им, когда они скользили мимо. Улыбка его была напряженной. Он тоже заметил, как вошли те двое. Ему приходилось видеть полицейских, и он прекрасно отличал их от других гостей. Поллинджер ушел с ними, и вид у него был расстроенный. Лично за себя Мануэло не волновался; совесть его была чиста. Но полиция нагрянула с рейдом, и хотя пока все было спокойно, опасность не миновала. Мануэло знал, что в «Беггарс-Руст» есть местечки, куда полиции лучше бы не заглядывать.
Мануэло любил Поллинджера. Оба знали свое дело и не мешали друг другу им заниматься. Сейчас от Мануэло требовалось играть, и он играл, чтобы люди не испугались, если полиция вернется и остановит веселье. Уже в сотый раз, наверное, Мануэло брал сегодня в руки дирижерскую палочку; но теперь, похоже, пришло время менять место работы.
Он улыбнулся двум милым людям, которые танцевали поблизости. Он не слышал, о чем они говорили.
— Эверет, ты не сделаешь этого. Если они правда здесь, то их тут полно. Ты попал в переплет.
— Я уйду от них, и ты уйдешь со мной.
