— Его последний фильм обещал стать настоящей бомбой, развенчивающей Лунича и его международную политику. Но ему не позволили говорить. Кто до сих пор боится правды? Кому помешал журналист-международник? Пока банды вооруженных фанатиков не будут полностью уничтожены, пока правительство не посмотрит правде в глаза и не скажет: с этим пора покончить, мы, журналисты, говоря правду, остаемся под прицелом!»
Макс пришел к нам вечером и застал Моргота перед телевизором, что случалось очень редко.
— Непобедимы! — гаркнули мы и даже построились в шеренгу, увидев, как он входит в подвал, пригибая голову.
— Садись, — Моргот подвинулся в широком кресле и предложил Максу бутылку пива.
— Ты что это, изучаешь пропаганду Плещука с целью ее анализа?
— Нет, мне интересно, как они будут превращать Хитрова в героя, павшего в бою против коммунистов.
— И как? — Макс присел рядом с ним на широкий подлокотник и открыл бутылку.
— Пока топорно. Он, оказывается, всю жизнь говорил эзоповым языком, — Моргот захихикал.
— Между прочим, последний фильм он снимал о вывозе наших технологий за рубеж.
— Откуда ты знаешь?
— Он получил разрешение делать съемки на АЭС, якобы для проверки соблюдения техники безопасности, и отснял скрытой камерой, как миротворцы грузят и вывозят отработанное топливо. Часть отснятого материала попала к нам, а честь пропала безвозвратно. Что он еще успел снять, я не знаю.
— Они забирают у нас плутоний, — сказал Моргот, — на этом же построена вся эта катавасия с ядерным оружием в руках Лунича. Из-за того, что у нас есть плутоний.
— Кстати, миротворцы брали и пробы графита из реактора…
— Я думаю, они их брали не в первый раз… Ты заметил, как быстро они провели журналистское расследование? Сегодня день похорон, трех дней не прошло… Я думаю, фильм начали снимать примерно за месяц до его смерти, — Моргот смотрел в экран.
— Не думаю. Хитров, конечно, сильно мешал, но никто не ожидал от него никаких разоблачений.
— Ты не выяснял у своих, пригодилась ли тетрадка Игора Поспелова?
— Выяснял. Говорят, наши нашли эксперта. Через пару дней мне что-нибудь ответят. Если посчитают нужным.
— А если не посчитают? — хмыкнул Моргот.
— Тогда не ответят, — пожал плечами Макс с улыбкой.
— В шпионов играете? Детский сад это все, Макс. Детский сад. Кнопки на стуле учителя. Вы уже вывезли контейнеры с юго-западной площадки? Я тебе план нарисовал — вы их вывезли?
— Не смеши меня! Как мы их вывезем? Сколько машин потребуется, ты представляешь?
— Вот я об этом и говорю. Зачем это все? Старший Кошев может в сотни раз больше, чем все ваше Сопротивление, вместе взятое! Я не удивлюсь, если контейнеров там уже нет.
— Перестань, — махнул рукой Макс, — я устал это слушать. Возьми и вывези контейнеры, что тебе мешает?
— Это вы — пламенные борцы, а я так, погулять вышел… — Моргот хмыкнул. — Кстати, как прошла встреча с агентом «Кролик»?
— Сам ты… Кролик… — Макс отвернулся и скрипнул зубами.
— Что-то я не понял, неужели ты не сумел продолжить столь блестяще начатого знакомства?
— Это не твое дело, — Макс продолжал смотреть в сторону, и лицо его сделалось каменным.
— Да ну? Товарищ командир не желает отчитываться перед подчиненными?
— Отвяжись, сказал.
— Макс, я не понял, — Моргот слегка смягчился. — Ну, не вышло, что ж теперь… Я же должен знать, что мне делать.
— Ничего, — сухо ответил Макс, сжимая губы. — Продолжай ей звонить.
— Да ладно, рассказывай. Неужели добрый молодец, кудрявый блондин двухметрового роста, да еще и герой Сопротивления не впечатлил тонкую натуру художницы?
— Послушай… — Макс наконец повернулся к Морготу лицом, — заткнись, а?
— Да иди ты к черту! Ты еще вчера учил меня, как ее надо правильно трахать, а сегодня это все «не мое дело» и мне надо заткнуться?
Макс неожиданно схватил Моргота за грудки:.
— Не смей даже заикаться о ней, ты понял?
— Убери руки, придурок… — спокойно ответил Моргот.
— Если бы ты только знал, какая ты сволочь… — Макс скрипнул зубами напоследок и толкнул Моргота обратно в кресло, — ты… такая сволочь…
— А ты не знал? — довольно ухмыльнулся Моргот.
— Я всегда знал, — Макс снова отвернулся. — Она же… Она чистая, понимаешь? А ты… ты что, по-человечески с ней не мог?
— Ты чокнулся, — Моргот рассмеялся. — Ты чокнулся, Макс! Ты впал в детство!
— В этом нет ничего смешного. Неужели ты не видел, кто перед тобой? Тоже мне, милый друг…
— Я должен был поразить ее тонкостью душевных качеств и глубиной мыслей? Я выбрал другой путь. Заметь, мне это было совершенно не нужно, это только ради тебя и твоего Сопротивления.
— Иногда я действительно тебя не понимаю… — Макс покачал головой, — я не понимаю, как у тебя рука поднялась? Ну как можно было?…
— Рука? Макс, ты что-то путаешь, — Моргот снова расхохотался, откидываясь в кресло.
— Сейчас я точно дам тебе в зубы. Если ты не заткнешься.
— Между прочим, она была в меня влюблена. Не веришь? — продолжал глумиться Моргот, заливаясь смехом.
— Громин, заткнись! Я мастер спорта, я не промахнусь!
— Макс, ты не представляешь, как это смешно!
