Мы гремели кружками, пили шипучий лимонад и запихивали в рот по целому пирожному сразу. Моргот не любил сладкое, закусил порезанной наскоро колбасой и изучил содержимое сковородки: цыпленок сгорел только с одной стороны, с другой же был почти готов.
Стук в дверь раздался ровно в четверть пятого. Мы вскочили с мест: гости в подвал приходили редко и обычно не стучали. Салех посмотрел на дверь мутными глазами и тоже привстал, шатаясь: готовился отразить нападение. Я помню, как побелел Моргот, как медленно встал из-за стола и пошел к двери. Он всегда ходил быстро, а тут шел медленно! Теперь я понимаю: хоть он и ждал почтальона, все равно в глубине души опасался, что вместо почтальона придет кто-нибудь другой.
Он распахнул дверь, и наше удивление переросло в ошеломление: к нам пришел почтальон! И под мышкой он держал большую коробку! Такого с нами еще ни разу не случалось.
- Привет, ребята, - почтальон подмигнул Морготу. - Где тут мальчик, у которого сегодня день рождения?
Силя опешил и нерешительно вышел вперед.
- Это я… - сказал он, сглотнув.
- Тебе посылка пришла. Только без обратного адреса…
- Мне? - Силя сглотнул снова.
- Тебе. Вот, и адрес написан. Все как надо. Держи. Распишись вот на этом листочке, так положено.
Силя посмотрел на Моргота, а потом снова на почтальона.
- Давай, давай, расписывайся, - Моргот подтолкнул его в спину, - так положено.
Силя не умел расписываться, но вывел печатными буквами свое настоящее имя на каком-то бланке. Мы заглядывали ему через плечо и не дышали.
- На, держи, это от меня, - почтальон сунул Силе в руки шуршащую золотинкой шоколадку, - расти большой и умный!
Стоило почтальону уйти, мы окружили растерянного Силю.
- Ну?
- Ну что там?
- Чего ты встал столбом! Открывай давай!
- Моргот, а может, это бомба? - Салех сделал два неуверенных шага в сторону Сили, но ухватился за стол и едва его не опрокинул.
- Две бомбы, - проворчал Моргот.
Силя поставил коробку на стул и начал осторожно развязывать ленточку, которой был перевязан подарок.
Мы выли от восторга. Мы скакали, как мячики, которыми стучат об пол. Только Силя смотрел на железную дорогу завороженно, раскрыв рот.
- Моргот, - прошептал он наконец, - это же мои папа с мамой… Больше же мне никто такого прислать не мог, правда?
Моргот неопределенно пожал плечами и незаметно подхватил чек, который продавщица заботливо сунула в коробку, - Силя этого движения не заметил.
От торта, украшенного десятью свечками, мы не оставили ничего. Я думал, Силя зажмется, засунет коробку с железной дорогой под кровать и станет вытаскивать ее по ночам, как драгоценный фетиш, но ошибся: Силя оказался великодушней. И Морготу на вопрос, не жалко ли, ответил просто:
- Ну, им же никто железной дороги не пришлет… Пусть тоже радуются.
Моргот хлопнул его по плечу и улыбнулся. Салех, в одно рыло прикончивший водку, завалился спать, а Моргот часов в семь вышел куда-то, как всегда ничего нам не сказав. Вышел и не вернулся.
Антон сжимает зубы и морщит лицо.
- Кто, кроме вас и Сенко, знал об этой встрече? - повторяю я вопрос.
- Я не знаю! Может, они прослушивали телефон!
- И что бы они услышали? «Встретимся в пивной»? Кто, кроме вас и Сенко, знал, где эта пивная? Их десять тысяч в городе!
- Нетрудно предположить, что это где-то недалеко от университета!
- Возле университета два десятка пивных. Перестаньте! Скажите, зачем вы это сделали? Просто объясните мне, зачем? - я сам не замечаю, как перехожу на крик. И он не уходит. Он считает, что я имею право на него кричать.
- Меня просил Кошев, - неожиданно сдается Антон. - Я не знал, зачем! Я не знал! Я думал, это их прежние разборки! Если бы я знал, я бы не стал звонить!
- Вы нарочно подслушали их разговор?
- Нет. Сенко снял трубку в кухне, и я услышал голос Громина. У Сенко же телефоны были беспроводные, он их сам делал. Так вот, он встал и ушел в комнату вместе с трубкой. И я услышал, как он сказал: «Встретимся в пивной». Сенко после этого разговора тут же собрался и сказал, что скоро вернется. Такое часто бывало, чтобы он уходил, а гости у него оставались. Я позвонил Кошеву и сказал… Ну, я знаю, в какую пивную они обычно ходили…
Он замолкает и зыркает по сторонам, а потом кричит в полный голос:
- Я не знал, зачем это надо Кошеву! Я не знал! Я предположить не мог, что Громин хоть какое-то отношение может иметь к Сопротивлению! Что им может интересоваться военная полиция! Я не знал! Я его не любил, но сдавать миротворцам я бы его не стал!
Макс пришел к нам на следующий день в обед. Мы, конечно, удивились, когда Моргот не вернулся утром, но мы привыкли, что он может уйти на два дня или даже на три. Он никогда нас ни о чем не предупреждал и ни о чем нам не докладывал.
Мы играли в железную дорогу, и на улицу нас не тянуло. Макс прижал палец к губам, когда мы хотели поприветствовать его криком, а потом долго вполголоса говорил с Салехом. Салех стучал в грудь кулаком, сопровождая это криками:
- Да я!… Да мне!… Что я, дурак?
После ухода Макса он ушел из подвала и появился только через три дня.
