Тут и разгорелся неожиданно жаркий спор — каждый считал, что именно он должен атаковать. Зориан напирал на то, что его духовные щиты прочнее, и что не стоит привыкать обрывать циклы на полпути. Зак, в свою очередь, заявлял, что это глупо, и атаковать должен именно он. Да, щиты Зориана прочнее, но если этого не хватит — он может умереть навсегда. Что по сравнению с этим какой-то оборванный цикл?
— Да что за чушь, — сказал Зак. — Ты ведь даже не любишь драться!
— Но дерусь, когда это требуется, — возразил Зориан. — К тому же, ты преувеличиваешь уровень угрожающей мне опасности. Если увидишь, что я упал и не шевелюсь — убей себя. Это перезапустит цикл и выдернет мою душу из пасти твари. Сомневаюсь, что хризантема успеет повредить ее за столь короткое время.
— План с самоубийством — плохой план, — поморщился Зак. — Право слово, я все еще не могу поверить, что до освоения маркера ты таскал бомбу на шее…
— Вообще-то я
— Договорились, — кивнул Зак. — Если сейчас не справлюсь, скорее всего, не справлюсь и в следующий раз. А терять циклы глупо. Мне все еще хочется пнуть себя каждый раз, как подумаю про впустую растраченное время…
Зак зашагал к хризантеме — и весь их спор оказался бессмысленным. Цветок неожиданно быстрым, текучим движением развернул к ним «лицо» — и от него прянула едва заметная рябь, накрыв их обоих.
Они оба давно были в зоне поражения. Просто хризантема предпочла не торопиться.
Быстрая волна во все стороны не оставляла шанса увернуться. Застигнутый врасплох Зориан мог лишь стиснуть зубы, принимая атаку. Зак, ожидавший подвоха, успел укрыться под сферой щита. Не то, чтобы это ему чем-то помогло — рябь прошла защиту, даже не заметив, ударив обоих путешественников практически одновременно.
Такого Зориан ни разу в жизни не ощущал. В глазах плыло, искрясь вспышками света и мимолетными иллюзиями, в ушах гудело, словно от близкого взрыва. Его чувство равновесия полетело ко всем чертям, кожу щипало по всей поверхности, а из желудка словно кто-то пытался вырваться. Лишь титаническим усилием воли он не рухнул на землю, заливая все рвотой. Своего рода оглушение. Невероятно сложное оглушение, сплетающее физический, духовный и ментальный аспект в один неудержимый удар.
Зориан сосредоточился на собственном разуме и силой заглушил ментальный аспект атаки. Вся сложная структура атакующей техники разбалансировалась, позволив ему несколько прийти в себя. В глазах немного прояснилось, и он увидел упавшего на четвереньки Зака — напарника выворачивало на траву. Сказать по правде… неудивительно. Зак не так хорошо владел духовной и тем более ментальной защитой, и к тому же стоял ближе к хризантеме.
Но прежде, чем Зориан успел хоть что-то сделать, хризантема повернулась к нему. Возможно, хищник заметил, что он пережил удар легче другого, или потому, что он был дальше от цветка и мог убежать, но в любом случае, тварь решила начать с него. Бесчисленные белые лепестки окутались призрачным синим огнем и раскрылись, словно зубастая пасть, явив черный провал в центре цветка.
Душа Зориана задрожала в теле, посылая волны боли. В обычных условиях атака такой силы не представляла бы для него угрозы… Но, измотанный оглушающей атакой, он с трудом сопротивлялся притяжению хризантемы. А оно не прекращалось, наоборот, всасывающая сила становилась все сильней и сильней — цветок все крепче вцеплялся в его душу.
Тем не менее, Зориан был спокоен. До нападения хризантема ничем не отличалась от других растений в лесу. У нее не было заметного разума, он не мог на нее воздействовать. Сейчас же он отчетливо ощущал мысли растения-хищника.
Собрав всю концентрацию, он обрушил на тварь мощный ментальный удар. Теперь ее очередь терпеть ошеломляющие атаки — воздействие на душу Зориана тут же прекратилось, хризантема дернулась и медленно закачалась, пытаясь оправиться.
Зориан не дал ей такого шанса. Ему все еще было редкостно паршиво после первого удара, но он непреклонно вливал энергию в новые и новые телепатические атаки. Цветок отчаянно сопротивлялся. Он ничего не смыслил в телепатических дуэлях, но умел инстинктивно ставить ментальные барьеры и обладал мощным сопротивлением магии, заставляя Зориана напрягаться и немилосердно расходовать ману.
