— Очередная шайка? — равнодушно пожал плечами Георг. Он недавно сражался с настоящими рыцарями. Какое ему дело до деревенских баек?
— Не совсем, — довольно жестко возразил Теодор. — Эта шайка ставит под сомнение авторитет королевской власти в глазах крестьян приграничья.
Мужчины заспорили. Амалия виновато улыбнулась дамам и едва приметным жестом попросила их потерпеть. Что поделаешь, ее сын теперь рыцарь, и ему приходится говорить о политике. Лючия понимающе усмехнулась и пригубила вино. Камилла поддержала мать ласковым взглядом, а потом посмотрела в сторону брата. Но на самом деле девушку интересовал совсем другой человек.
Барон Фридрих держался под стать супруге и выглядел намного моложе своих лет. Однако в последнее время его тяготили не слишком сильные, однако досадные боли в спине. В замке перебывало то ли пять, то ли шесть лекарей, и вот наконец-то барону порекомендовали этого чужестранца. А пока руки саорийца творили чудеса с телом Фридриха, его глаз творил что-то невообразимое с сердцем Камиллы. Да, именно глаз необыкновенного медового цвета. Потому что вторую глазницу мужчины прикрывала черная повязка. Видимо, это сочетание жутковатого романтического увечья, изысканных порой до приторности речей и экзотической внешности и вскружило голову впечатлительной девушке.
— И все-таки мой бедный разум отказывается понять, как можно противиться монарху, тем более теперь, когда страна едина и развивается с немыслимой прежде скоростью? — печально вздохнул Фридрих.
— Вы позволите, мой мудрый господин? — спросил саориец и учтиво склонил голову, дожидаясь ответа хозяина. Тот жестом дал свое согласие. — Мне нравится в Грюнланде. В этой стране есть удивительное очарование стали, рыцарства, суровых очертаний замков... Подлинно героические края! Но как лекарь я не могу не подметить один-единственный недостаток.
— И какой же? — хмуро и не слишком вежливо перебил говорившего Теодор.
— Образование! — развел руками Ибрахим. — Я приношу мои глубочайшие извинения дорогому барону и всем вам, господа, но образование в Грюнланде оставляет желать лучшего. Уровень преподавания медицинских дисциплин даже в Йотунштадтском университете прискорбно ниже, чем в моем родном Хаиве или же в нашей столице.
— Но ваша наука, кажется, не смогла сохранить Вам зрение! — рассмеялся Георг.
Фридрих и Амалия переглянулись. Участие в боевых действиях имело и обратную сторону. Надо бы на досуге напомнить сыну о правилах ведения светской беседы. Камилла встрепенулась и с испугом взглянула на Ибрахима.
Тонкое лицо саорийца на мгновение стало трагически грустным. Но он тут же взял себя в руки, и только чуть дрогнувший голос выдал его состояние:
— Увы, мой мужественный господин, мне нечего ответить Вам, поскольку обстоятельства моего ранения могут привнести досадную нотку горечи в дивную мелодию сегодняшнего вечера. Вы не возражаете, если я воздержусь от их описания?
— О, простите, я сказал чудовищную бестактность! — отозвался юноша к немалому удовольствию своих родителей. — Обратная сторона службы! Я просто не подумал, что мирный лекарь может пострадать не от болезни, а от чего-то более ужасного.
— Господа, на правах счастливой матери я прошу вас об одолжении, — Амалия встала и кокетливо подмигнула всем сразу. — Довольно же политики и крови! У нас сегодня праздник, и я предлагаю веселиться и танцевать!
На террасе, как и в гостиной, благоухали лилии, в очаровательно аляповатых канделябрах горели свечи, а из угла доносились легкомысленные голоса скрипок.
— До Ромалии еще не добрался лендлер? — поинтересовался галантный хозяин замка у своей гостьи.
— Нет, а что это? — спросила в свою очередь Лючия.
— Танец весьма сомнительного происхождения, — заговорщически подмигнул женщине барон. — Говорят, его сначала танцевали на ярмарках, а уж оттуда он попал на балы. Но я чудак, как Вы знаете, и считаю, что среди примитивных народных традиций порой встречаются настоящие жемчужины. Вы позволите научить вас танцевать?
— Полагаюсь на Ваш вкус, Фридрих, — ромалийка сдержанно поклонилась, пряча усмешку. Или, наоборот, не слишком-то ее скрывая.
Веселая, игривая, и впрямь немного простоватая, но душевная мелодия поманила на середину террасы одну пару за другой.
— Хотите, я покажу Вам несколько па? — Камилла, преодолевая смущение, почти уверенно подошла к стоявшему в тени саорийцу.
— Сожалею, моя восхитительная госпожа, но из меня сегодня неважный партнер, — невесело улыбнулся Ибрахим. Здесь, вдали от прочих гостей, он выглядел усталым и подавленным. Девушка участливо заглянула в его лицо и спросила:
— Неудачная фраза моего брата заставила Вас вспомнить о прошлом? Пожалуйста, не сердитесь на него!
— Как я могу, Камилла? — притворно возмутился лекарь и рассмеялся. — Нет, право же, в такую ночь грех предаваться печальным воспоминаниям! Идемте — и я обещаю быть примерным учеником.
