– Ага, – ядовито процедил Руди. – А теперь ты разбил мне сердце, и я чувствую предательскую слабость. Должно быть, болезнь возвращается...
– Я покончу с собой от угрызений совести.
– Твою мать.
Ледяной Сокол с серьезным видом поклонился.
– Твою лошадь. – И ушел прочь.
Это были неприятные вести, но в последующие дни гвардейцы и другие друзья Руди доносили до него еще более тревожные слухи, пересуды и новости.
– Они говорят, что в тот день тебе следовало отказаться от поездки на Поселения, – сообщил ему лорд Бриг, стоя в дверях в перепачканных сапогах после работы в поле. – Что ты должен был предчувствовать приближение опасности.
– И кто это говорит? – спросил Руди, приподнимаясь на постели, заваленной манускриптами, свитками и листками с записями.
Его лордство покачал головой:
– Какие-то прачки, которые слышали это от одного из горшечников... Обычная грязная болтовня. Это все нелепо, я знаю. – Он взъерошил темные волосы. – Просто подумал, что тебе следует знать.
– Все то же самое, что с Ингольдом, – сказал Руди Минальде вечером, когда она вернулась, совершенно измочаленная, после очередного заседания Совета. – Да, конечно, может, ему и не следовало бы отправляться в эти походы каждое лето, но ведь если бы он этого не сделал, мы никогда бы не получили новых книг и магических артефактов. Но с какой стати говорить то же самое обо мне?
– Потому что ты здесь, – ласково ответила Минальда. – Потому что ты один из тех, кто удерживает меня у власти. Потому, что без тебя союз леди Скет и лорда Анкреса стал бы еще прочнее, и они сумели бы забрать у меня Тира.
Она защитным жестом коснулась живота, и Руди поразился, как похудели ее пальцы: даже кольца пришлось снять. Потянувшись, он взял ее руку в свои ладони. Минальда вздохнула.
– Лорд Скет, как ты знаешь, приходится мне родней. Он стал называть Тира «кузеном» и говорить ему, что тот должен учиться быть мужчиной. Если он завоюет на свою сторону лорда Анкреса, то сможет добиться регентства и контроля над Убежищем.
– Но это же невозможно, верно? – испуганно спросил Руди. – Что лорд Анкрес имеет против тебя?
Минальда вновь погладила округлившийся живот.
– То, что я полюбила мага, что я нарушила законы Церкви. Вот почему я так осторожна с тобой, Руди. Этот ребенок может быть чей угодно – никто не докажет, кто его отец. Конечно, все знают правду, но в большинстве своем люди не хотят об этом думать. У Анкреса очень сильно чувство приличий, вот почему он верит мне. Но сейчас его преданность подверглась большим испытаниям, а теперь еще леди Скет готовит мага на замену... если что-то случится с тобой.
Но при всем при том Руди сознавал, что не сможет отказать Скеле в уроках, если девочка захочет учиться.
Он заставил ее заучивать наименее разрушительные Руны, – хотя все они были довольно опасны, – и в один прекрасный день был ошарашен, обнаружив у нее на шее нитку жемчуга, которую прежде видел у леди Скет.
– Я не могу это выучить, – заныла Скела.
Он отложил свои записи. Девочка швырнула на постель восковую табличку.
– Это слишком сложно.
Руди уже открыл рот, чтобы сказать: «Это ты слишком тупая», – но все же сумел сдержаться. «Черт возьми, старик Варкис наверняка бьет ее смертным боем, чтобы она научилась хоть чему-то полезному», – подумал он. И потому произнес довольно мягким тоном:
– Магия – нелегкое искусство, Скела. Мне тоже тяжело. Ингольд сводит меня с ума, когда велит в чем-нибудь разобраться самому. – Он потянулся вперед, пытаясь не морщиться, когда боль пронзила бок, и взял табличку. – Знаешь, как он учил меня Рунам? Мы разбили лагерь как-то ночью посреди пустыни... – Кстати сказать, Ингольд был тогда в жутчайшей депрессии, увидев разрушенный Кво, но на его преподавательских манерах это ничуть не сказалось. – ...и он написал все сорок семь Рун вокруг лагерного костра. Он не сказал, зачем они нужны, и не велел их запоминать. Просто с того самого момента он решил для себя, что я их знаю, и когда приказывал использовать ту или другую Руну, то мне следовало знать, как она выглядит, иначе я бы об этом горько пожалел.
– А что бы с тобой случилось? – спросила Скела, надувая толстые губы. – Что, если бы ты забыл? Ты ведь не виноват, если бы забыл?
– Тогда я бы не знал эту часть магии, – пояснил Руди, – а магии я хотел учиться больше всего на свете, если не считать того, чтобы... – Он покачал головой, так и не договорив.
– Чтобы в тебя влюбилась королева Минальда? – в ее голосе слышалось потайное злорадство и восторг от того, что утром она сможет повсюду разнести новую сплетню.
И все же Руди просто сказал:
– Да.
И она первая, устыдившись, отвела взгляд.
– Ты в нее влюблен? – пробормотала она девочка наконец.
