Относительно, потому что находились на высоте почти в две тысячи метров над уровнем моря, а не в каком-нибудь дорогущем здании на последнем этаже небоскреба, принадлежащего их компании.
Арди обнаружил себя в кабинете размерами чуть больше гостиной в их с Тесс квартире. Метров двадцать квадратных. При этом вся противоположная стена — сплошное стекло, примыкающее к полу под отрицательным углом, из-за чего создавалось ощущение, что вот-вот и вся мебель свалиться прямо вниз.
Шкафы по левую и правую руку, заполненные декоративными книгами. Их легко отличить от своих настоящих сестер по нетронутым и, начищенным корешкам, не знавшим ни касаний рук стремящихся погрузиться в слова, спрятанные под обложкой, ни липкой пыли. Единственное, что-либо касавшееся данных… предметов роскоши, чьи золотые вензеля и кожаные переплеты притягивали взгляд, это сметка матроса, отвечавшего за порядок.
Между шкафами висели портреты. Самого Тревора Мэн и нескольких поколений его предков по отцовской линии. Поодаль притаился глобус, хранивший внутри себя бутылки дорогого алкоголя. А еще стол, чьи ножки упирались в ворс ковра, прибывшего на этот материк из далекого ЛанДуоХа. Да и сам стол, выпиленный из Алькадского Кедра, покрытый лаком, из цельного дерева с фигурной резьбой, мог бы стать украшением любого высокого кабинета.
На самой столешнице, на рабочей части, лежало привычное зеленое сукно, утопленное на пару миллиметров внутрь дерева. А еще выключенная лампа угрюмо склонилась над воткнутой в золотое ложе перьевой ручкой и запечатанной баночкой с чернилами.
Ардан, обойдя ковер, чтобы не оставить вмятин на свежем ворсе, подошел к столу. Приставив к тому посох, юноша опустился в удобное, глубокое кресло и оглядел пространство придирчивым взглядом.
— Если бы я был Тревором Мэн, то где бы хранил ценные документы? — прошептал Арди.
Кабинет хранил неприступное молчание и не спешил открывать своих секретов.
И, на деле, если бы Ардан оказался в туфлях Тревора Мэн, то вообще не брал бы с собой никаких документов, а запер бы те в подземном бункере, укрыв самыми надежными чарами, которые только можно купить за деньги. А учитывая состояние семьи Мэн, они могли позволить себе нечто, достойное легенд о войне Эктаса с Галесом.
Но это не означало, что, устроив аукцион с весьма своеобразной публикой, Мэн не прихватил с собой хоть что-то, стоящее внимания.
Так что Арди скрупулезно провел ладонями по столешнице, пытаясь найти хоть что-то необычное. Какой-нибудь участок, слишком шершавый или наоборот — слишком гладкий, что свидетельствовало бы о том, что его слишком часто касаются. Или же какую-нибудь незаметную щелочку, которой не должно быть рядом с отдельно взятым элементом.
У Ардана имелось не так уж много опыта в столярном ремесле. Они с отцом собрали всего несколько предметов мебели, один из которых — большой, но простой комод. С другой стороны, взгляд сына портной, всегда готовой заметить мельчайшую деталь на шве, прежде еще не подводил.
Не подвел он и сейчас.
Перед Арди, как бы это ни было неприятно осознавать, стоял самый обычный, пусть и дорогущий, рабочий стол, лишенный всяких секретов и потайных отделений.
— Просто замечательно, — разочарованно выдохнул юноша и… принюхался.
Запахло вишней, кардамоном и жженой кожей. Весьма своеобразный и совсем нехарактерный запах.
Ардан судорожно заозирался по сторонам и, обнаружив с противоположной от портретов стороны небольшую дверь, вскочил и бросился к ней. С надеждой дернув за круглую, латунную ручку, Арди на мгновение взмолился Спящим Духам и те, видимо, ответили взаимностью.
Дверь поддалась и Ардан, аккуратно, стараясь не шуметь, юркнул внутрь и закрыл за собой створку. И, одновременно с тем, как за его спиной открылась входная дверь и в кабинет, судя по звуку шагов, зашли двое, Ард понял, что Спящие Духи оказались далеки от понятия «милости».
— Тревор, я не понимаю, как ты можешь сохранять спокойствие! — прозвучал писклявый голос Тарика Ле’мрити.
Арди тоже не понимал, как ему сейчас сохранять пресловутое спокойствие. Он очутился в спальне. Столик под иллюминатором, шкаф для одежды, кресло и массивная кровать под балдахином. А на кровати, среди смятых простынь и одеял, раскинув руки и ноги в разные стороны, лежала девушка.
Молодая.
Чуть старше самого Ардана.
Полностью обнаженная, она мерно дышала, а лицо прикрывали разметавшиеся, черные волосы. Её левая рука свешивалась с кровати на пол, едва касаясь серебренного блюда, на котором лежали горстки белого порошка.
— А почему я должен быть встревожен, Тарик? — прежним, бархатным тоном ответил вопросом на вопрос Тревор.
— «
