Арди уже начал было чертить печать, как на мгновение задумался. А что если энергия будет направлена не на предмет, а на окружающую среду? Или вообще энергией станет непосредственно механическое воздействие, а не нечто сложное.
Тогда… можно попросту сделать камеру. Настолько плотный, малоплощадный щит, что сам принцип перемещения внутри его пространства станет невозможным.
Да, это ловушка внутри ловушки.
Щит, все же, действительно поглощающего типа. Просто надо добавить контур, который передаст внутр щита параметры объема предмета, а затем Ардан запрет его внутри клетки.
Три контура, девять массивов, но не так уж и много рунических связей. Двадцать семь. И, опять же, ровно четыре луча Красной звезды. Можно, было бы, конечно понизить до трех, но пришлось бы в двое увеличивать число связей, а у Арди даже элементарных деревянных счет с собой не имелось.
Высчитывать такое в столбик не очень-то хотелось. Тем более задача, причем не такая уж и любопытная, уже решена.
— Я готов, профессор, — Ардан подошел к кафедре и протянул лист.
Эн Маниш, буквально разлегшись в удобном кресле (
— Ох Ард, чья макушка скоро начнет царапать не только штукатурку на потолке аудитории, но и недосягаемые высоты научного познания, позвольте посмотреть, прежде чем вы начнете жечь казенные накопители, на ваше творение.
Профессор принял лист, пробежался по нему глазами и, коротко вздохнув, махнул рукой.
— Ступайте, о любезнейшей и высоченнейший Ард, вестник моей будущей головной боли и жнец бессонных ночей, заполненных раздумьями, что же мне с вами делать в будущем учебном году.
— А непосредственно практическая часть? — немного удивился Ардан.
— Дорогой мой Ард, чьи глаза ярче янтаря, если вы способны за десять минут вычислить
Ардан постоял еще немного, после чего, уже в который раз, отправился в путешествие по хитросплетению ступеней, переходов и поворотов, оставляя позади десятки пар глаз, сверливших его спину с целой гаммой эмоций, как лестных, так и не очень. Впрочем, мгновение, и студенты вернулись к своим бесчисленным справочникам и записям.
И вот теперь, когда часовая стрелка уже почти отметила полдень, Ардан таки добрался до аудитории Конвела. Рядом, около окон, стояло несколько его одногрупниц. Две, если быть точным. Тина Эвелесс, выглядящая… так, как всегда выглядела Тина Эвелесс. Как прекрасная, но бесчувственная статуя, наряженная в лучшие одежды модных домов Бальеро.
Рядом с ней Елена Промыслова-Фахтова, на чьем лице блуждала легкая улыбка. В левой руке она держала справочник с базовыми печатями Звездной инженерии — сборник из ста десяти конструкция, на основе которых создана большая часть модификаций, используемых на первом курсе. А правая, будто обладая собственной волей, то и дело скользила в сторону живота.
— Как прошли экзамены? — аккуратно поинтересовался Ардан.
Елена вздрогнула и едва не выронила учебник.
— Ох, Арди… — она закрыла книгу и положила на подоконник. — Не могу сказать, что легко, но куда проще, нежели я полагала. А твои как?
Ард неопределенно помахал рукой в воздухе.
— Возможно иду на стипендию.
— Да? — на лице Елены отразилось искренняя радость за товарища. — Это же замечательно! Я так переживала за тебя, Ард… ты столько всего пропустил. Особенно за последние месяцы.
Эвелесс, стоявшая не так далеко, явно слышала их разговор, но делала вид, что не слушает. Эльфийка читала тот же справочник, что и Елена недавно, только в куда более дорогой обложке и явно недавнего издания… да еще и с пояснениями к каждой печати. Совсем не дешевое удовольствие. Даже для таких людей и эльфов, как Фахтов и Эвелесс.
— А вы уже решили, как вы будете… — Арди не закончил вопрос и лишь дернул бровями, взглядом указывая на живот Елены.
Ненадолго улыбка на лице Промысловой померкла.
— Арди… — произнесла она, ненадолго коснувшись его руки. — Если бы только нашей самой большой проблемой была моя учеба в Большом… уж прости за каламбур.
Ардан открыл было рот и тут же закрыл. Действительно… Борис Фахтов все еще потомок семьи госпожи Талии и, по совместительству, сын Генерал-герцога, командующего Южным Флотом Империи. Пусть и, де-юре, отлученный от семьи, Борис, де-факто, оставался аристократом. А Елена — простой гражданкой, дочерью слуг Фахтовых, что не делало её человеком какого-либо «следующего сорта», но осложняло их отношения очевидным мезальянсом.
