— Я видел стаи коршунов и падальщиков, охотник снежных троп, которые прежде здесь не появлялись, — не очень довольно ответил орел. — Уже много снов они находятся на границе в несколько путей Духа Ночи. Бродят рядом с логовом двуногих. Из-за них стало меньше живой добычи и мне и моим братьям и сестрам приходится убегать все глубже в озера трав и цветов.
Арди кивнул. Обычно животные избегали мест, где слишком много падали. Когда он учился у Эргара, то старый барс наставлял, что смерть плодит смерть и где пал один зверь, там падут и другие, поэтому не стоит задерживаться у таких мест.
Сейчас же Ард понимал, что звери инстинктивно опасались заразы, болезней и тлетворных микроорганизмов, которые неизменно сопровождали падаль.
— Лесные разливы все чаще гремят железом двуногих, которые валят деревья. А горные тропы меняются под железом все тех же двуногих, которые прокладывают свои странные тропы, по которым бегут их чудовища, дышащие зловонными облаками, — орел снова взмахнул крыльями и бросил не самый дружелюбный взгляд в сторону Тесс. — Скоро нам придется уйти глубже в Антареман и, наверное, потомки моих потомков уже не увидят озера трав.
— Мне жаль это слышать, небесный собрат, — искренне ответил Ардан.
— Таков сон Спящих Духов, горный собрат, — только и сказал орел. — Это все твои вопросы, охотник, прячущийся под шкурой двуногого?
—
Остался еще один, — Ардан не знал, хорошая ли идея спрашивать подобное, но не имел особого выбора. — Видел ли ты двуногих детей волков?
«Двуногие дети волков», так, на языке диких зверей, именовались орки.
— Они стали причиной появления падальщиков, — орел подтвердил слова маршала и указал взглядом на юго-восток. — Сюда, в озеро трав, пришла их стая с севера. Она пересекла Антареман, нарушив многие из законов охоты. Если бы все еще было жива твоя стая, охотник снежных троп, дети волков сильно пожалели бы, что нарушили наш уклад жизни, но твоей стаи больше нет и они делают, что хотят. Оставили после себя пожары и кровь лишней охоты. Как неразумные волчата. Теперь они пришли сюда и охотятся на двуногих.
Что-то не складывалось в словах орла. Орки северных равнин и степные орки никогда прежде не делили охотничьи угодья. Их разделяла Алькадская цепь (именуемая Антареман на языке Фае и зверей). И если кто-то и пересекал горы, то только ради междоусобных дрязг или же обмена «невестами», чтобы избежать кровосмешения.
Так что еще при встрече с маршалом Ардан сильно засомневался, что виной недавним событиям, именно Шанти’Ра. Они обитали в глубокой степи и без невероятно весомой причины не появлялись на границе крупных людских поселений.
Предпочитали грабить фермы и охотиться на бандитов и контрабандистов.
Иронично…
Раньше Арди не понимал, почему против Шанти’Ра не отправят армейскую карательную экспедицию, учитывая наличие в Дельпасе военной базы. Но хватило полугода службы во Второй Канцелярии, чтобы осознать — существование Шанти’Ра, как бы это цинично и омерзительно не звучало, не позволяло степи окончательно пасть под властью бесконечных бандитов, контрабандистов, браконьеров и маргиналов.
А это, в свою очередь, обеспечивало возможность постройки железной дороги, что с лихвой окупало кровавую цену, которую платили те десятки, кто пострадал от рук орков.
Вот только, если Арди правильно понимал суть происходящего, то как только расширение дорожного полотна завершится, а вдоль него воздвигнут новые города и поселения, то… из Дельпаса, все же, выдвинется армия и от Шанти’Ра не останется и следа, потому как те выполнят свою функцию.
Причем здесь тогда северные орки?
