— Я уже говорил, Милар, когда мы разбирались с Плакальщицей, что для Фае и демонов физическая форма совсем не то, что для нас, — Арди мысленно про себя надеялся, что им не придется в очередной раз прыгать из окна. — Там все дело в Лей-частицах и Лей-поле… так что я не могу ответить на твой вопрос.
— Замечательно, — с явным недовольством выдохнул капитан.
— Но могу сказать точно, что здесь нет ни демонов, ни Бездомных.
— Запах?
Арди было просто кивнул, но видя, что Милар стоит к нему спиной, коротко ответил:
— Запах. Здесь не пахнет ни серой, ни болотом.
— Понял.
Миновав коридор, в котором с потолка свешивались лоскуты налипшей на паутину пыли, а зачастую и попросту гулял ветер, забиравшийся внутрь через широкие дыры, напарники дошли до двери. Единственной двери на весь коридор.
В других местах вместо створок на покосившихся наличниках и доборах висели грязные циновки, но и те уже давно изорвались и едва ли не истлели. В здании явно никто не жил. Кроме одной единственной квартиры на третьем этаже. Видимо братья и сестра забрались подальше от подвальной сырости.
Милар показал два пальца, затем один, а следом плечом выбил дверь. Та слетела с петель (
Стены покрасили разноцветной краской. К примеру, в коридоре серой, часть стены гостиной щеголяла атласным оттенком синего, а противоположная и вовсе — белая. Видимо использовали все, что удалось утащить или выменять на ближайших фабриках. На полу, в качестве ковра, лежали разрезанные и сшитые вместе, тканевые мешковины. Такие часто использовались для упаковки угля. Потолок залатали кусками отпилов, которые «деревянные» фабрики, обычно, оптом продавали на рынках. По весу. Такими, в бедных районах, топили печки.
Собственно, одна из них обнаружилась и здесь.
Во все той же гостиной, которая, одновременно, судя по количеству кроватей, служила и спальней, и кухней. Старенькая, пузатая, чугунная печь с отсеком для дров, решеткой, плоской тяжелой крышкой, на которой можно было готовить, и длинным рукавом железной трубы, уходящей прямо в крышу. Такая давала достаточно тепла, чтобы согреться вечерами, а в теплые дни служила в качестве плиты.
Кроватей было три.
Каждая из них давно уже пустовала. Разве что находящаяся у самого выхода, судя по состоянию дешевенького, но ухоженного (
Принадлежала Луше. Так звали младшего брата. Старший — Андрей. Сестра — Зирка. И младший брат — Луша.
Арди подошел к деревянным кроватям, треугольником выставленными вокруг плиты, и провел пальцами по изголовью. Пыль. Паутина. А еще высохшие слезы и столь же невидимые, сколько и невесомые, кристаллики застывшего смеха.
Здесь грустили. Здесь смеялись. Обнимались. Расставались. Встречались снова. И снова грустили.
Жили.
В мертвом доме, больше напоминающим склеп, нежели что-то иное, обнаружился маленький очаг, полный жизни. Настоящей. Горячей. Искренней.
— Смотри, — Милар выдвинул из-под кровати коробку с несколькими простенькими, самодельными игрушками.
Неловко выточенная куколка в платье, сшитом из разноцветных обрезков ткани. И солдатик, у которого вместо винтовки — сухая палочка. Кожаный мяч. Пара мелков. Тех самых мелков, которыми на белой краске, рядом с кроватью, стоявшей ближе всего к печке, оставили картинки. Желтое, улыбающееся солнышко. Синий ручеек, обрамлявший красивый домик, утопающий среди цветов и облаков.
Два брата и сестра…
— Давай без сантиментов, — Милар подошел к окну.
Мутное стекло, явно вставленное сюда уже очень давно, прикрывали старенькие, потерявшие форму, вязанные занавески. Такие когда-то пользовались спросом в Старом Городе. Их еще можно было изредка встретить в самых потаенных уголках центральных районов.
— Хорошо, — согласился Арди, но ему было трудно отделаться от сравнения с собственной семьей.
У него ведь тоже был младший брат. И сестра. Только болел Эрти, а не Кена…
Он скучал по ним. Именно по «ним». Да, он испытывал к Кене, имевшей с ним лишь половину общей крови, весьма странные чувства, которые нельзя назвать родственной любовью. Скорее теплотой. Не безусловной, а той, которой он научился за пять с половиной лет проживания под одной крышей.
Теперь Арди это понимал.
Но скучал от того ничуть не меньше.
— Что скажешь? — спросил Милар, открывая один из маленьких шкафов, притащенных сюда, скорее всего, с тех же фабрик, что деревянные опилки.
В одном хранили, судя по запаху и тому, как сильно за ним ухаживали, продукты. Крупы, хлеб и что-то еще, что не портилось.
А во втором — немногочисленную одежду.
