Шиноби, который держал Рин, был мертв. Его отбросило куда-то далеко, так что Какаши видел лишь часть его тела и одежду, но даже так было очевидно — джонин не дышит и не пытается встать. А второй…
А у второго джонина отсутствовала верхняя часть тела по пояс.
— Пришлось поторопиться, чтобы успеть до всего грустного, — усмехнулся высокий беловолосый старик, в которого и воткнулся Какаши. — Извини, если сильно забрызгало.
— К-как вы… это сделали? — ошеломленно спросил молодой джонин. — Что это за техника?
— Техника? — переспросил старик. — Никакой техники парень, — он пару раз взмахнул беспалой рукой. — Хоп-хоп — всего лишь дурная сила. Ну а теперь…
Он присел на корточки, становясь с некрупным Какаши на одном уровне.
— Не расскажешь, что у вас тут происходит?
— Где… я?..
Юный Обито открыл… глаз. Единственный оставшийся у него после того обвала — второй он отдал Какаши. Мысль о друге тут же резанула воспоминания болью — Какаши и Рин смогли выбраться из разрушающейся пещеры, они выжили!
А вот он, получается, умер.
Тем не менее, мертвым не дано смотреть на этот мир, а вот у Обито сохранилась такая возможность, поэтому он попытался привстать на локтях.
И не смог, так как одного из локтей попросту не было.
— Иех! — мальчик завалился обратно на жесткую постель, только сейчас полностью ощутив потерю конечностей. — Как больно!
— О… — донеслось деланно-удивленное откуда-то справа. — Ты очнулся.
Мальчик резко обернулся на голос, широко распахнув оставшийся глаз. В помещении, где он оказался, было очень темно, однако, его недавно пробудившийся Шаринган, от чего-то, работал на полную и даже не думал выключаться, поэтому Обито легко различал все предметы в этой непроглядной тьме.
Он увидел и отшатнулся, тихо и судорожно выдохнув.
Справа от его ложа находился грубый каменный трон, на котором свободно развалился рослый мужчина средних лет. Этот мужчина пристально смотрел на него из-под отросшей черной челки своими необычными глазами, цвета пурпура с кругами, будто рябь на воде.
А за ним и его троном возвышалась гигантская каменная статуя.
— Ты… кто? — почти шепотом спросил Обито.
Но мужчина его услышал.
— Учиха… — медленно ответил он, заставляя мальчика вздрогнуть. — Мадара.
Обито часто задышал, но быстро взял себя в руки и глубоко вдохнул, задержав внутри себя столько воздуха, сколько мог. Мадара не может сидеть перед ним, а он сам не может вот так вот запросто тут находиться. Что он точно знает — он жив, а это значит, что нужно поскорее вернуться к Рин и Какаши. Наверное, они сильно огорчены мыслями о том, что он умер.
— Ты не можешь быть Мадарой, — возразил мальчик, кое-как садясь на своей постели. — Учиха Мадара был убит Математиком Боя двадцать лет назад.
— Правда? — в пурпурных глазах затаилась огромная насмешка.
— Ну… — Обито смутился. — Так нам говорили на уроке истории…
— Вам врали. Или ты все переврал. Меня не убивал Сенсома Томура, нет. Меня пытался убить мой собственный брат.
Мужчина, назвавшийся Мадарой, подошел к юному Учихе, нависая над калекой и заглядывая вглубь его души.
— Мир предательств и лжи, в котором ты живешь… разве достоин он существовать?
— «Ну вот, блин, понеслась песня по кругу…» — мрачно подумал Обито. — «И почему им всем всегда так нравится рассуждать о таком?»
— Ты не слушаешь, — Мадара усмехнулся. — Будь по твоему. Однако, я тебя спас и в благородство играть не буду — ты должен мне.
— Если я выполню для тебя пару заданий, мы будем в расчете? — тут же ожил генин. — Многое могу…
И тут он осекся. Не важно, как глубоко было его удивление от того, что он выжил тогда, когда попросту не мог выжить. Не столь уж важен даже тот шок, который он испытал в тот момент, когда понял, что у него больше нет руки, а половина ноги буквально склеена с чем-то странным. Не важно, наконец, что он всегда был эдаким шалопаем — он все равно не мог быть так спокоен в этот момент.
— Кай! — сложив печать одной рукой и раскрутив в глазнице Шаринган, сказал Обито.
И наваждение схлынуло, тут же даря его телу дрожь. Гендзюцу упало, больше не смея смешивать и перевирать его собственные эмоции.
И пришел страх. Он здесь, в пещере. Один на один с Учихой Мадарой — человеком, считавшимся самым страшным врагом всего мира.
— Умный мальчик, — вновь усмехнулся Мадара, отступая к своему трону. — Занятно — из тебя бы вышел отличный танцор.
— Я… не хочу! — нашел в себе силы отмахнуться Обито и свалился с постели. — Я не буду тут торчать! Я ухожу!
— Забавно, — еще больше развеселился мужчина. — Куда же ты пойдешь с таким телом? Вернее — как ты пойдешь? Плоть Белого Зецу еще не приживилась к тебе полностью, она может и отвалиться. Я уже не говорю о том, что ты не знаешь, как пользоваться ей и ее чакрой.
— Неважно! Я ухожу!
— Ладно, допустим. Но как же ты пойдешь, если я не позволю? Или ты и правда думаешь, что я просто так отпущу тебя, после того что ты тут увидел и услышал?
Обито похолодел и обернулся к Мадаре.
