— Ничего святого в тебе нет, — буркнул Изуна, косясь на дневное солнце, плавно уступающее время вечеру. — Напоминаешь брата, если честно…
— Что значит, «связи нет»?! — взъярилась Мито Узумаки на токубецу-джонина, примчавшегося к ней с докладом.
— Шиноби внешней охраны мертвы. Хокаге-доно предположил, что среди них скрывался предатель…
— Так Хирузен набирает людей?! Чуть что — «предатель»?! Передай ему, чтобы срочно выдвигался туда сам!
— Хокаге-доно собирается вместе с штурмовым отрядом атаковать Сусаноо шиноби, определенного как Карума Учиха, — джонин-посыльный смутился. — Узумаки-химе, простите, но ваша резиденция опечатана. Мы не можем позволить еще и вам попасть под удар. Мне предписано предостеречь вас от ее вскрытия…
Вошедшая сразу в Покров Четырех Хвостов Мито Узумаки не дала ему договорить, оказавшись прямо перед его лицом. Джонин побледнел и почти осел на пол, но его поддержал один из обжигающе-горячих Хвостов.
— Уйди с моей дороги, сопляк, — прорычала Мито ему прямо в лицо. — Пока я тебя тут не вскрыла…
— Эвакуация людей идет штатно, Хирузен, — тихо сообщил Данзо, шагая рядом с другом. — Мы успеваем.
Третий Хокаге и его верный помощник решительным шагом шли по темным улочкам Конохи, огибая всех, кто бежал им навстречу. И улочки были темными не от того, что солнце склонилось к закату, а потому, что это самое солнце сейчас загораживали сотни шиноби, эвакуирующие жителей Листа прочь от разворачивающегося сражения.
Если все пойдет плохо, большинство выживет.
— Продолжать эвакуацию, — Хокаге пыхнул трубкой. — Любой ценой. Мы не должны повторить былых ошибок, Данзо. Не сегодня уж точно. Займись этим. Лично. На тебе вся эвакуация.
— А что будешь делать ты?
Голос верного друга повеял на Сарутоби замогильным холодом. Им обоим было тяжело вспоминать то нападение, что произошло двадцать один год назад. Тогда, фактически, Коноха потеряла свою сильнейшую боевую единицу — Математика Боя, ставшего, впоследствии, Узукаге.
Но то было тогда, а это — сейчас.
— Я возглавлю ударный отряд, — Хокаге одним движением сбросил с себя бело-красную мантию, обнажая черный боевой костюм, скрывавшийся под ней. — И выбью агрессоров с нашей земли!
Услышавшие его слова шиноби и жители поддержали своего Хокаге ободрительным криком. Они не знали его настоящей силы. Для них он был правителем, долгие десятилетия ведущим их к процветанию. Тем, кого однажды, наравне с Математиком Боя, назвали Богом Шиноби.
Они не знали, как сильно он ослаб, в отличие от своего бывшего соперника.
— «Но, как бы то ни было…» — подумалось вдруг Хокаге, когда он увидел бледно-желтый Сусаноо Карумы. — «Моих сил хватит на то, чтобы защитить Коноху. Даже если придется использовать мое сильнейшее оружие.»
— Минато, нет!
Ближний круг охраны Джинчурики оказался силен. но недостаточно силен для того, чтобы остановить Шоурая, управляющего своей самой сильной марионеткой. Конечно, для скорости пришлось пожертвовать чунином, но это — пшик, по сравнению с тем, что он получит по итогу сегодняшней операции.
— Заткнись, — резкий голос и холодный взгляд голубых глаз упирается в бывшую жену этого тела. — Заткнись, Кушина, и не трать силы на крики. А то умрешь охрипшей…
Маленький, недоношенный мальчик, лежащий на каменном помосте, который телом прикрывала Узумаки, тонко и пронзительно заплакал.
— Ты… — Кушина сглотнула, стараясь смотреть в эти холодные, такие близкие, но такие далекие, глаза. — Ты не Минато…
— Сказки о контролере? — жилистая рука мазнула по рисунку красного облака на черном плаще. — Кто тебе их рассказывает? Хотя плевать. Не веришь? Хочешь убедиться? Хорошо. Нашим первым свиданием ты считаешь ту ночь, когда я спас тебя.
Глаза Кушины расширились, превратившись в два озера боли.
— Когда волнуешься, приговариваешь «т-тебанне», это знают все, — Минато пожал плечами. — Но то, что знаем только мы — это ведь ты выбрала имя сыну.
Сердце пропускает удар.
— Я хотел взять имя из книги Джирайи-сенсея, но тебе все они казались неправильными, так как ассоциировались с пошлостью. Но ты нашла одну из первых его книг — самую непопулярную, но и совсем не пошлую. Всем говорим, что имя выбрал я, но, фактически, мы выбирали вместе. Никому не обидно. Что теперь, веришь?
— Минато…
Шоурай покачал перед своим лицом кунаем с особой фуин-печатью.
— Я тебя никогда не любил.
Парализованная горем, страхом и отчаянием девушка даже не видела летящей в нее смерти. Нет, сама сталь оружия не убила бы ее, но вот печать на нем должна была ослабить клетку Биджу. И так расшатанная из-за происходящего, от слов Шоурая она почти сломалась и теперь этот маленький кунай попросту бы высвободил Девятихвостого, заставив бы его разорвать свою клетку изнутри.
Все так просто, когда идет по плану…
— Чидори! — донесся детский голос сбоку, и Шоураю пришлось немедленно отскакивать назад!
Какаши, тем временем, успел добежать до летящего куная и сбить его своей техникой. Молния в его руке не погасла, а Шаринган в правой глазнице раскрутился на бешеной скорости, просчитывая возможные движения бывшего учителя.
