На лужайке и в конюшне было по-прежнему тихо. Мы вошли, даже не потрудившись закрыть дверь, и сразу же поднялись наверх. В следующее мгновение Тео принялся срывать с меня топик, а я дрожащими руками расстегивала пуговицы на его рубашке, потому что мне отчаянно хотелось ощутить прикосновение его золотистой кожи к своей. Я даже не стала снимать юбку. Мы просто упали на диван, обмениваясь жадными поцелуями и укусами, царапая друг друга, чувствуя только руки и губы, пока наконец безумная волна желания не накрыла нас с головой…
Тео, не шевелясь, лежал на мне. Я ощущала на шее его быстрое и горячее дыхание, наш пот перемешался, я прижималась к нему грудью, животом, каждой клеточкой, а он давил на меня сверху, словно стараясь раствориться во мне, и я знала, что больше никогда не потеряюсь. И мне больше никогда не будет одиноко.
У моего плеча раздался какой-то тихий звук. Я как в тумане лениво повернула голову.
Рядом с нами стоял Сесил. На его груди виднелась белая полоса, это была рука, помещенная в гипсовую повязку. Глаза его озерами темного света выделялись на бледном лице. Он пробормотал:
– Я нигде не могу найти дядю Рея. Что-то случилось.
Несмотря на свою значимость для этой местности, Сан-Себастьян представлял собой относительно небольшой городок. Я нанял двух носильщиков, предложил Люси опереться на мою руку, и мы прошли через портовые ворота, направляясь в гостиницу «Сан-Кристобаль». Казалось, камни мостовой раскачиваются у нас под ногами. Часы на конторе начальника порта показывали девять вечера, а табличка на двери гостиницы гласила «Completo», то есть «Свободных мест нет», на баскском и на испанском языках. Этого следовало ожидать от лучшей гостиницы, которой располагал городок, но я ощутил, как Люси в отчаянии тяжело оперлась на мою руку. Было очевидно, что она устала и еще не пришла в себя после путешествия.
– У меня не было времени написать и заказать номера заранее, – сказал я, – но здесь есть несколько респектабельных гостиниц, в которых мы можем попытать счастья.
– Откровенно говоря, мое единственное желание – лечь и уснуть. При условии, что в кровати не будет клопов, мне все равно, в каком месте она находится.
Я легонько сжал ее руку.
– При некотором везении нам никуда больше не придется идти. Я знаком с владельцем этой гостиницы еще по старым временам. Давайте войдем.
Хозяин, которого звали Мойюа, сразу же вспомнил и меня, и то, как меня зовут, так что мне даже не пришлось представляться. Хотя он и был разочарован тем, что я обратился к нему вовсе не для того, чтобы возобновить давнее знакомство, но все же внес кое-какие изменения в свой огромный гроссбух, отказывая в номерах двум путешественникам, которые, правда, еще не прибыли, и лично сопроводил нас наверх. Если он и был удивлен появлением двоюродной сестры, о существовании которой в прежние времена я не упоминал, то не подал виду.
Наши номера находились на разных этажах, и сначала мы подошли к комнате Люси. На пороге она приостановилась.
– Стивен, вы простите меня, если я оставлю вас? Я чувствую себя очень усталой.
– Разумеется, – ответил я, пожимая ей руку. Под глазами у нее залегли тени, а сам я пребывал в столь смятенных чувствах, что не смог удержаться, поднес ее руку к губам и поцеловал.
Я тоже очень устал, но знал, что если даже и лягу в постель, то уснуть все равно не смогу. Кроме того, невзирая на уверения Люси, что в этом мире ничто не способно удивить ее, я все-таки предпочел бы, чтобы она не знала о визите, который я собирался нанести.
Я был уверен, что Арраж и Мерседес окажутся дома, в своей гостиной, поскольку их распорядок дня столь же строго регулировался боем городских курантов, как и существование монахинь в монастыре, как жизнь солдата подчиняется сигналам горниста. Я не разочаровался в своих ожиданиях. Когда молоденькая служанка ввела меня в комнату, обе они вскочили на ноги и бросились ко мне. Кстати, девушка тоже была новенькой. Должно быть, дела идут совсем неплохо, решил я. Мерседес сердечно обняла меня и звонко расцеловала. У Арраж на руке красовался синяк, скрыть который не могла даже пудра.
– А где остальные? – поинтересовался я.
– Мать Долорес захворала мочекаменной болезнью, – пояснила Арраж, – поэтому она уехала в Сантандер, чтобы ухаживать за ней и присмотреть за девочками. А это Пилар.
Новенькая девушка была одета в платье из белого муслина, волосы ее были заплетены в детские косички, а в руках она держала куклу. Но все это было лишь притворством, равно как и стеклянные побрякушки и пышные кружева, благодаря которым их потасканные тела все еще казались молодыми. Я знал, что Мерседес не взяла бы девушку к себе, если бы ей не исполнилось еще двенадцати.
– Иззага наверху с мэром.
– А Ирагарта? Арраж ответила:
– Она умерла, и ребенок вместе с ней. Каждую субботу я ставлю свечку перед образом Девы Марии, в честь которой ее назвали.
