Нет, не может быть, это не он. Не мог же он найти его так быстро! Не сводя с него глаз, Томми все-таки сделал еще несколько шагов вперед, теперь сжимая бутылку в руке, но, по мере его приближения, фигура постепенно растворялась в тени и в конце концов полностью растаяла. Перед Томми теперь была лишь глухая стена.
Телевизионные аплодисменты сменились телевизионным же смехом. Над рядом мусорных баков на стене виднелся сделанный мелом огромный рисунок клоуна с широко раскрытым ртом. В свете уличного фонаря глаза его блестели так, словно их натерли жиром.
Вернувшись в гостиницу, в свой номер, Томми бросился на койку, решив как можно скорее заглянуть в интернет-кафе и отправить Дилану электронное письмо. Он попросит друга поскорее приехать, потому как наклевывается нечто очень серьезное.
Как только они выпьют, он расскажет Дилану обо всем, что случилось с ним за последние дни. Томми уже представил лицо друга и был уверен, что эта история сначала ввергнет его в изумление, а потом изрядно позабавит.
Ну и в довершение всего он, конечно же, будет завидовать ему.
Затем Томми подумал о Тессе и занялся мастурбацией, потом разлегся поудобнее и в конце концов уснул.
Он поднимался по лестнице у себя дома. Наступила ночь. Было слышно, как на первом этаже тикали часы, а за окном бушевал ветер. Стараясь не шуметь, он первым делом направился в комнату к Синди, которая спала, укутавшись в теплое одеяло в цветочек, потом заглянул к Грэму, но разглядел только его голую спину, блестевшую от пота, как будто он только-только вернулся с тренировки.
Часы пробили полночь. Мать тоже мирно спала. Он подошел к ней и всмотрелся в ее лицо, освещенное полосками лунного света.
На стене висело зеркало. И в нем он увидел обрамленное тенью лицо, бледное, вытянутое, – не свое, а чужое. Когда он в ужасе открыл рот, то заметил, как сверкнули острые, как клинки, зубы.
В коварном взгляде отразившегося существа мерцал слабый огонь неугасимой страсти к убийству.
Томми закричал и чуть не свалился с кровати, а затем принялся расхаживать по комнате, стараясь взять себя в руки.
Это всего лишь сон. Отныне людоед только так и мог добраться до него.
Его родным ничто не угрожало. Чудовищу были нужны не они.
Оказавшись наконец в безопасности, он должен был смотреть в оба, чтобы не угодить в ловушку.
Он глубоко вздохнул, успокоившись при мысли, что забрался так далеко от своего дома и что в конце концов решился на это.
В это мгновение хлопнула соседняя дверь.
Это она. Вернулась.
Томми прислушался. Похоже, она была одна. Или сейчас, или никогда. Он поправил рубашку перед зеркалом и попытался, как мог, привести в порядок шевелюру. Потом достал из рюкзака три купюры по сто долларов. Ее расценок он не знал, но надеялся, что этого хватит с лихвой на удовлетворение всех его фантазий.
Он вышел в коридор и, дрожа как в лихорадке, постучал к ней в дверь.
Она открыла почти сразу, обдав его мускусным ароматом. Будучи явно в легком подпитии, она воззрилась на него, не говоря ни слова, будто была удивлена, увидев молодого человека у двери своего номера в такой час. Она немного косила, и один глаз у нее вроде бы был светлее другого.
– Я тебя уже видела, да? – спросила она сиплым голосом. – Ты, случайно, не тот парень, из соседнего номера?
– Да, – пробормотал Томми, – он самый.
– Чего тебе?
Зардевшись, он протянул ей купюры.
– А, понятно, – рассмеялась она. – Боюсь, для тебя мой рабочий день закончился. Приходи в другой раз, а сейчас я едва стою на ногах.
Томми, не ожидавший отказа, почувствовал себя ужасно глупо.
– Ты еще долго собираешься топтаться у меня на пороге? Внизу полно вертихвосток, они с радостью клюнут на твои денежки!
– Мне нужны вы, а не какие-то там вертихвостки, – потупив взор, отважился сказать Томми.
– Вот те на! А что во мне есть такого, чего нет в других?
– Не знаю. Только что-то есть, и все тут. Плачу вам три сотни долларов – да или нет?
– Ну что ж! Похоже, ты разбил свою копилку ради моих прелестных глаз! И что теперь, прикажешь мне радоваться? Ладно, заходи, считай, тебе подфартило, у меня сегодня хорошее настроение.
Томми с победоносным видом прошел за ней в комнату, оказавшуюся больше его номера и обставленную как маленькая квартира, стены же здесь были увешаны широкими индийскими гобеленами.
Девица закрыла окно, сунула деньги в карман, стала перед ним на колени и принялась расстегивать ему джинсы.
Не говоря ни слова, она схватила его член и сунула себе в рот.
От неожиданности Томми просто остолбенел, чувствуя, как содрогается всем телом, и желая лишь одного – чтобы удовольствие продлилось подольше.
