Эта книга посвящена замечательному художнику Эдуарду Штейнбергу (1937—2012). Материалы, собранные в ней (эссе, письма, интервью самого художника, письма к нему родителей, друзей и коллег по цеху, воспоминания и т.д.), не только дают возможность представить яркую, многогранную, своеобразную личность, вовлекшую в свою орбиту многих деятелей культуры во всем мире, но и отражают атмосферу времени, особенности и противоречия эпохи второй половины ХХ века.
Смерть – это любовь, это память
Пояснительная записка от составителя сборника материалов о жизни и творчестве Эдуарда Аркадьевича Штейнберга (03.03.1937–28.03.2012) его жены и друга Галины Иосифовны Маневич
Слова из письма одного из авторов, вошедших в эту книгу, послужили для меня дополнительным подтверждением необходимости ее создания: «Дорогие Эдик и Галя… Про искусство Эдика написаны столь удивительные, столь блестящие работы уникальных людей – я имею в виду прежде всего Е. Шифферса, – что трудно даже отдаленно приблизиться к их глубине. И высказывания самого Эдика, такие искренние, такие цельные, такие талантливые, что неизбежно словеса простых историков и критиков выглядят блеклыми тенями истинных слов. Так что не обессудьте… С искренним почитанием, Саша Шатских. 8 мая 2009 г. Нью-Йорк».
Если для написания статьи Саше Шатских, как она свидетельствовала в этом письме, потребовалось пребывание в ауре работ Эдика, то теперь, после его смерти, для осмысления вектора его творческого пути и для непосредственного обновления восприятия всего, созданного им, необходима аура многожанровых и разностилевых текстов, составивших эту книгу. Тем более что при жизни Эдик Штейнберг никогда не был ни комментатором, ни аналитиком, ни протагонистом своих творений, иронично заявляя, что он «не лектор», смиренно ожидающий «провиденциального собеседника». Однако в Эдике всегда жила обжигающая его озабоченность судьбами России, русской культуры с ее «тайной свободой» и метафизикой духа. Об этом с жаром твердил он до последних своих дней.
Отсюда и задача этого сборника: постараться представить яркую, многогранную, своеобразную личность Эдика во всей ее полноте, ибо его органическая одаренность, полученная в наследство от отца (замечательного поэта и переводчика Аркадия Акимовича Штейнберга), каждый раз особым образом преломлялась в жизни. Без всяких волевых усилий, а лишь в силу своего большого творческого дара Эдик сам становился центром притяжения, а дом наш превращался в некое важное, духовно насыщенное пространство, куда тянулись люди. Наша жизнь на «Аэропорте», затем на Пушкинской, 17‐ти летняя – в далекой от Москвы (700 километров) деревне Погорелке делалась культурно-нравственными явлениями, оттеняющими друг друга. Подобное произошло и в Париже, куда Эдик был приглашен для работы в самом начале перестройки галереей «Клод Бернар», и в Тарусе, сменившей Погорелку. Между этими двумя географическими пунктами продолжались жизнь и творчество Эдика на протяжении последних 25 лет.
Включенные в эту книгу тексты русских и зарубежных авторов позволяют не только ощутить неповторимость личности художника, но и передать дух, атмосферу, напряжение времени, в котором он существовал – начиная с детства (сына «врага народа») и кончая смертью в парижском хосписе и похоронами на тарусском кладбище.
Первая часть сборника – «Голос художника: монологи и диалоги» – представляет письменные и устные высказывания самого Эдика: это небольшие эссе, письма, интервью. В них высказано творческое кредо художника, осмысление им путей и судеб русской культуры, а также собственный экзистенциальный опыт, через который просвечивает время.
Эту часть предваряет биографический очерк о творчестве Э. Штейнберга, написанный мной, сорок шесть лет жившей рядом с художником и пытавшейся разделить его судьбу.
Вторая часть – «Контекст биографии» – состоит из сохранившихся в моем архиве, адресованных Эдику и ранее не публиковавшихся писем: из ссылки – от отца; из эмиграции – от Вал. Воробьева, М. Гробмана, Б. Шрагина; из поверженной Праги – от И. Халупецкого и В. Пивоварова.
Немалую долю этой эпистолярии составляет внутренняя российская переписка: писали друзья – Е. Шифферс, В. Янкилевский, Б. Лисицкий из Новосибирска, Ф. Светов из алтайской ссылки; жители Погорелки, в которой мы провели почти 20 лет и которой был посвящен знаменитый цикл живописных и гуашных работ Эдика.
И, наконец, это письма от друзей из постперестроечной Москвы в Париж и письма новых наших парижских знакомых – художников, поэтов, а также журналистов и дипломатов, некогда работавших в России, таких как Вальтер Зигль (посол Австрии) или Бергхард Кюпперс (многолетний представитель газеты Sueddeutsche Zeitung), или Вольфганг Шлотт (поэт, специалист по творчеству О. Мандельштама, один из главных кураторов по изучению неофициальной культуры в Бременском архиве) и т.д.
