«Не твоя печаль чужих детей качать, т. е. не твоя забота.
Бодливой корове бог рог не дает. Пословица латинская.
Нужда научит калачи есть, т. е. нужда – мать изобретения и роскоши.
Кто в деле, тот и в ответе. В деле, т. е. в должности; в ответе, т. е. в посольстве.
Не суйся середа прежде четверга. Смысл иронический и относится к тем, которые хотят оспаривать явные, законные преимущества; вероятно, выдумана во время местничества.
Горе лыком подпоясано. Разительное изображение нищеты, см. «Др<евние> стих<отворения>».
Иже не вриже, его же пригоже. Насмешка над книжным языком: и в старину над этим острились» и проч.{441}
Можно полагать, что эти заметки, теперь не новые, но свидетельствующие о скромном уединенном занятии поэта» будут занимательны для читателей. Между прочим, заметка о пословице «Кто в деле, тот и в ответе» помогла Пушкину указать М.Н. Загоскину одну обмолвку в его романе «Юрий Милославский» (См. «Литера<турную> газ<ету>», 1830, № 5){442}. Не менее живое впечатление производят и выписки терминов соколиной охоты, из которых большая часть принадлежит книге царя Алексея Михайловича «Урядник, или Новое уложение и устроение чина сокольничья пути» (1668), а другие – летописям и актам. Вот пояснения Пушкина:
«Семеновский потешный двор.
Светлица для выдерживания птиц.
Челиг – самец, дикомыть – самка.
Обносцы. – ремешок олений, с красным сукном.
Кречет больше и серее сокола. Сокол посизее.
Должик – в два аршина ремень сыромятный.
Вобил, вабила – гусиные крылья, с сырым мясом.
Шалгачь – мешок для живой птицы, на ремне.
Вертлуг железный, на нем вертится вобила.
Стул – где сначала сидят кречеты.
Толунбасы – род барабана для пуганья птиц.
Помцы, Тайник – Сети»{443} и проч.[223].
Может быть, эти сухие комментария имели еще другую цель у Пушкина, кроме изучения самого предмета. Картина старой соколиной охоты нашей в поэтическом описании, вероятно, уже носилась перед его глазами, когда он составлял свои выписки, и труд его был, статься может, только ступенью для вдохновения. Мы скоро увидим, что самые строгие занятия разрешались художественными произведениями у Пушкина: натура поэта в нем никогда не ослабевала и поэтическая струя не иссякала даже и в кропотливом сборе и проверке ученых материалов.
К числу заметок его о языке, уже известных публике, принадлежит еще следующая, неизданная:
«Множество слов и выражений, насильственным образом введенных в употребление, остались и укоренились в нашем языке. Например, трогательный от слова touchant (см. справедливое о том рассуждение г. Шишкова). Хладнокровие. Это слово не только перевод буквальный, но еще и ошибочный; настоящее выражение французское есть Sens froid – хладномыслие, а не Sang froid. Так и писали это слово до самого 18-го столетия. Dans son assiette ordinaire. Assiette значит положение, от слова asseoir, но мы перевели каламбуром – не в своей тарелке:
Любезнейший, ты не в своей тарелке.
«Горе от ума»{444}.
