- Тем более в горах, где только воздух, камни и лёд, - подхватил Джеймс.
Тут Полина предложила начать трапезу.
- А что же ваш отец? - спросил я, - Разве он к нам не присоединится?
- Нет, он ужинает один.
- Но мне... нужно с ним обо многом переговорить!... Я мог бы оставить вас ради встречи с ним? Вы не рассердитесь?
- Я - нет, - объявил язвительный Стирфорт, а Полина промолвила:
- На третьем этаже тридцать шестая комната - это библиотека, соединённая с личными покоями Макса. Там вы его найдёте. Но прежде, может, всё-таки съедите что-нибудь?
Я наскоро сжевал несколько жареных креветок, фиников, персик, артишок, глотнул белого вина и, едва пожелав друзьям доброго вечера, помчался наверх.
XI
Посреди внушительной готической библиотеки, как полагается, сумрачной, хотя с низковатым для этого стиля потолком сидел за столом этот странный белый господин и действительно ужинал.
- Добрый вечер! - сказал я, входя в незапертую дверь, - Приятного аппетита... И тысяча извинений! Поверьте, я не мог не потревожить вас: я совершенно растерян!...
- Я сейчас закончу, а вы, - Макс указал вилкой на кресло в углу, у двери, - обдумайте ваши вопросы.
Спустя четверть часа граф де Трай сказал, что готов со мной побеседовать.
- Сударь! - начал я, - Как получилось, что ваше имя совпадает с именем литературного героя - причём столь... неблагонравного?
- Об этом лучше спросить писателя. Однако, надо признаться, что в благонравии я мало преуспел, и были моменты, когда я предпочёл бы быть таким, как мой беллетристический двойник - не таким, каков я по сути...
- А что вас связывает с лордом Байроном?
- Любовь.
- Вы были лично знакомы?
- Да. Около недели перед его окончательным отъездом из Англии я жил в его доме, но общались мы только по ночам, в темноте, так что потом не смогли бы узнать друг друга в лицо, и полного имени своего я ему не назвал.
- Почему?
- Я не хотел представать ему как личность. Я пытался изобразить собою его совесть.
- Не слишком ли...
- Амбициозно и жестоко? Да, пожалуй... Он был так разбит... Я потерял счёт его просьбам об убийстве уже на первом свидании, но мне он нужен был живым...
- Я бы тоже сделал всё, чтобы спасти гения, который может обогатить мир новыми сокровищами поэзии и...
- Об этом я думал меньше всего. Мне было интересно, сколько власти я могу иметь над человеком, ненавидящим всякую власть; я затеял эту игру ради выяснения пределов своего могущества.
- О какой же любви вы говорите, если намеренно и методично причиняли другому страдания, унижали его?...
- О своей. Я так люблю. Мне не нужны ни преданность, ни нежность, ни благодарность - только покорность, и только после долгой борьбы.
Проговаривая это, Макс водил пальцами единственной руки по глади столешницы и напряженно следил за их скольжением, словно то была не часть его существа, а что-то чужеродное. Мне сделалось не по себе наедине с ним, заготовленные вопросы выскочили из памяти, но собеседник уже не нуждался в них.
- Я знаю цену своим чувствам и всегда готов к расплате... Мы расстались почти как враги. В мою жизнь тут же сошла лавина бедствий; я чудом выпутался... Потом, спустя годы, мой побратим сблизился с ним в своей экспедиции на восток. Я не вмешивался в их отношения, но помогал в контактах с семьёй Джорджа: Эжен не знал английского языка...... Теперь, когда их обоих нет с нами, мы - осиротевшие - стараемся крепче держаться друг за друга.
- А эта женщина - Медора... Кто она вам?
- Вовсе не любовница.
- Но у неё действительно тот же отец, что у леди Ады и Альбин?
- По всей видимости.
- И он же ей одновременно дядя!?........ А кто отец её ребёнка?
- Она говорит, что её обесчестил её деверь, причём по воле его жены, свояков и тестя, которые её, Медору, ненавидят...
- Чудовищно!
- Ещё она говорит, что она и этот Генри страстно полюбили друг друга с первого взгляда, но злодейки-сёстры, негодяй-отец и интриганка-мать разлучили их.
- Но как же?...
