Я вздрогнула и вынырнула из омута своих мыслей.
— Да?
— Айрена… нам нужно поговорить. Пожалуйста… — голос Рильена.
Вздохнула. Это должно когда-нибудь произойти и чем раньше, тем лучше.
Немного помедлив с ответом, я все же позвала:
— Входи.
Дверь тихонько приоткрылась, впуская в комнату моего Стража и так же тихо закрылась.
Рильен стоял передо мной в одних черных пижамных штанах, нервно косясь на меня и явно не зная с чего начать. Я решила его не торопить, тем временем разглядывая его. Почему-то раньше я никогда не удосуживалась этого сделать, а зря. Было что увидеть.
Упрямые складки в уголках полных губ, по желанию хозяина разглаживающиеся в лучистую улыбку, свидетельствовали о несомненном упорстве и тяжелом принятии решений, как и о, даже не огоньке, а целом кострище жизни, бушевавшем в душе моего Рыся. В темно-зеленых, без примесей, глаз, цвета малахита, помимо озорных чертиков и тени ехидства, присутствовали интеллект, проницательность и что-то третье, загадка, которую мне никогда не удавалось разгадать. Заострившиеся скулы свидетельствовали о нескольких миллионах перегоревших нервных клеток. Темно-рыжие, почти красные волосы почти до плеч в последнее время были вечно взлохмачены, показывая, что их обладателю некогда заботиться о своем внешнем виде, что он слишком занят проблемами окружающего его мира.
Я перевела задумчивый взгляд на его торс. Мимоходом отметив довольно неплохую спортивную форму и мягкую золотистую кожу, я сосредоточила внимание на шрамах. Где он их получил? Ну положим, пару — тройку синяков Рысь заработал в драке с кобольдами, но на моей памяти небыло ни одной причины для уже старых белых полосок, напоминавших минувшие сражения. А их было много. Левое предплечье было просто исполосовано сеточками шрамов, один вертикальный шрам был чуть выше пупка, да и на груди красовалось парочка линий.
— Рена?
Я вновь посмотрела ему в глаза, в очередной раз подметив то самое «нечто третье».
— Рильен. — Просто сказала я.
— Слушай, — он вздохнул и принялся тереть лицо ладонями, пока щеки не покраснели, — я одновременно хочу и не хочу извиняться. Да я… убил его. Если не принимать в расчет, что душа и так покинула его тело на тот момент. Но я не понимаю, в чем я провинился! — Его голос повышался по мере продолжения речи. — Ты со мной не разговариваешь, не обращаешь внимание, а сейчас и разглядываешь так, будто впервые видишь!
Сказать ему, что это правда? Что я только сейчас заметила, что и у него было свое
— Я ведь защищал тебя! — Продолжил Рысь уже крича, медленно приближаясь к кровати. — Эта марионетка почти тебя убила, а вместе с тобой и меня! Я защищал
— Рильен… — я свесила ноги с кровати, намереваясь ему объяснить, что я уже сама поняла, но он меня перебил.
— Что Рильен? Ну что?! — В его голосе явственно проскользнули первые отзвуки надвигающейся истерики. — Думаешь мне приятно таскаться за тобой хвостом, с высокой башни плюя на все вои принципы, проглатывая невысказанные возмущения, и на чудовищные уступки своему эго получать очередной пинок под зад?!!!
Он уже стоял вплотную, скрестив руки на груди, возвышаясь над оторопевшей мной подобием неукротимого вулкана, взорвавшегося вулкана.
— Я не понимаю, что…
— Ах ты не понимаешь? — Наигранно-участливым тоном, поинтересовался он. — Ну, мне не привыкать, придется в очередной раз заткнуться на недельку-другую, ожидая чьего-нибудь очередного убийства!
— Рильен, прекрати! — Взорвалась уже я, подскакивая. — Это я хотела извинитья, слышишь? Я! Я не была права, признаю, но пойми — ты на моих глазах убиваешь мою половину, ладно-ладно, его тело, и требуешь от меня трезвой оценки ситуации? Да я чуть с ума не сошла, когда поняла, что его больше нет! Ты не представляешь себе, что эго такое, когда душа разрывается надвое!
— Ах не представляю… — неожиданно тихо и мягко сказал он.
Рысь перевел пустой взгляд на окно. У меня сложилось четкое ощущение, что я что-то отчаянно упускаю из виду, но понять что именно, не могу.
— Не представляю… — еще раз тихо повторил Рильен, а затем так стремительно толкнул меня обратно на кровать, и надавил на плечи, приближая свое лицо почти в плотную к моему, что я не заметила движения. Он зло зашипел, цедя каждое слово: — Да со мной это происходит каждый гребаный день!
Признаюсь хотя бы себе — у меня ускорилось сердцебиение от чувства опасности, исходившего от оборотня. Я никогда не видела его таким.
— Ты можешь объяснить, о чем ты говоришь? — Прошептала я пересохшими губами, не в силах разорвать наш глазной контакт.
На самом дне его зрачка что-то будто полыхнуло, а затем он прищурился.
— А ты уверена, что хочешь знать?
— Да.
— А я нет.
Оттолкнув меня, он вылетел из комнаты.
Стараясь не задаваться вопросами «что это было?», я наскоро оделась и, надвинув капюшон, последовала совету Ойтара и почти бегом отправилась в Храм.