Сергей ДОНСКОЙ
МАТЕРЫЙ
Анонс
Криминальная империя вора в законе Итальянца покоится на четырех китах - четырех криминальных авторитетах, под рукой у которых десятки быков-отморозков. Но Итальянцу хочется власти. И если место губернатора стоит двадцать пять лимонов зеленью, то он готов выложить их. Итальянец, как танк, прет к власти, давя и калеча всех, кто оказывается на его пути. Но внезапно "танк" утыкается в непреодолимое препятствие. И препятствие это - майор Громов, совсем один против целой своры отбойщиков Итальянца...
Война и мужество сделали больше великого, чем любовь к ближнему. Не ваше сострадание, а ваша храбрость спасала до сих пор несчастных. Что хорошо? - спрашиваете вы. Быть храбрым - хорошо. Предоставьте маленьким девочкам говорить, что быть добрым мило и трогательно.
Ф. Ницше.
"Так говорил Заратустра"
Сражайся во имя долга, не думая о радости и горе, о потерях и приобретениях, победе и поражении. Поступая так, ты никогда не навлечешь на себя греха.
Бхагавад-Гита. 2, 38
Глава 1
ЛИХА БЕДА НАЧАЛО
Говорят, господь завершил все дела свои за шесть дней, а в субботу сам почивал и людям то же самое заповедал. Только хитрые божьи создания себе еще и воскресенье урвали, чтобы если уж отдыхать, то по полной программе.
Последним воскресным августовским вечером курганский Дворец спорта "Дружба" вибрировал от возбужденного гудения 8000 человеческих душ, собравшихся насладиться платным мордобоем, преподнесенным в афишах под видом "Международного чемпионата по борьбе без правил". Вниманию почтенной публики предлагались беспощадные поединки между двумя десятками бойцов, разделенных попарно. Их весовые категории и стиль борьбы не имели никакого значения. Противники подбирались по национальному признаку. Таким образом, хохол имел возможность прилюдно начистить морду москалю, если только он был здоровее и опытнее.
Этим миниатюрным национальным конфликтам предстояло произойти на видавшем виды боксерском ринге. Яркие прожектора уже нацелились на него, приготовившись высветить для любопытных каждую ссадину, каждую кровавую отметину. Со всех сторон помост был отгорожен от зрителей толстой проволокой, натянутой на металлические каркасы. Эту меру предосторожности предприняли на тот случай, если зрителям станет невтерпеж сидеть на местах, когда у них на глазах начнут добивать лежачего. Могли ведь найтись желающие подбежать и добавить. А спорт - это не свадьба, где каждый может дать волю рукам и ногам.
Девиц в несвежих купальниках смелых покроев, которые вышли погарцевать на помосте под бессмертный чемпионский хит группы "Куин", встретили благосклонными посвистами, но проводили всеобщим вздохом облегчения. Оголенные женские ягодицы в данный момент интересовали собравшихся куда меньше мужских бицепсов с трицепсами.
- Приветствуем вас, уважаемые дамы и господа, - взревели мощные динамики, налегая на звонкие и шипящие. - Международный чемпионат объявляется открытым!
Заслышав этот трубный глас, толпа возбужденно загудела, заерзала. Праздник для души начался.
Для затравки на ринг выпустили ярко выраженного запорожца с бритым черепом и висячими кобзарскими усами, наряженного почему-то дзюдоистом.
Несколькими звучными оплеухами он сшиб с ног полного пожилого таджика, якобы представляющего школу турон. Украинец, подбадриваемый братьями-славянами, хотел было наподдать противнику еще, но тот проворно уполз за пределы площадки и уткнулся лицом в пол, признавая свое поражение. Публика возмущалась:
- Тю-уу! Вставай, косоглазый!
- Добей его, Тарас Бульба!... Ур-р-рой!
Запорожец на кровожадные подначки не купился.
Выпятил грудь колесом, прошелся по рингу, победоносно рассекая кулаком воздух, и отправился наращивать мышечную массу.
Следующий поединок тоже оказался коротким.
Непонятно кто в черной майке и с богатыми наколками на могучих плечах облапил грациозного вьетнамца, согнул в три погибели и принялся методично молотить его носом о свое волосатое колено. Вьетнамец, которого расписной амбал держал за уши, являлся мастером экзотической борьбы тунг-конг-коланг, хотя теперь и сам плохо сознавал это. В паузах между ударами он просто жалобно верещал и пытался отворачиваться, хотя особого смысла в этом уже не было. То, что он пытался уберечь, меньше всего походило на человеческое лицо. Опознать сына на второй минуте поединка не сумела бы и родная азиатская мать.
Когда секунданты кое-как разняли соперников, на арену выпустили вертлявого самбиста-армянина и стокилограммового адепта греко-римской классики.
Этот поединок затянулся, потому что чернявый крепыш легко выскальзывал из медвежьих объятий здоровяка, а сам к сближению не стремился. Еще и кусался между делом, раздражая этим аудиторию.
- Гля! Да он хуже Мкртчяна!
- Джигарханян какой выискался!
- Врежь этому лаврушнику, пузатый! Что ты на него смотришь?
- Вали его, вали-и-и!
Зал дрожал от негодующих улюлюканий и молодецких посвистов. Народу хотелось хлеба и зрелищ.
