Все головы разом повернулись к девочке, а Юзеф начал быстро развязывать веревочку, готовясь к выполнению трюка.
– Разве она не прекрасна? Но, я уверен, ей чего-то не хватает? Чего же? – обратился Феликс Иванович к присутствующим.
Все недоуменно пожимали плечами, глядя на именинницу.
– Я думаю, вы согласитесь со мной, что у принцессы должна быть корона! – продолжал интриговать Феликс Иванович. – Значит, чего ей не хватает?
– Короны! – дружно закричали гости.
– Правильно! Ей не хватает короны, и она её сейчас получит.
Феликс заиграл на скрипке «Оду радости» Бетховена и воскликнул:
– Корона! Займи то место, которое для тебя предназначено!
Все подняли свои взоры вверх и увидели медленно опускающийся белоснежный венок.
– Ах, как красиво! – восторженно воскликнула бывшая танцовщица, подруга мамы, Полина Невзорова.
– Необыкновенно, – вторили ей остальные.
Маля сидела, не шелохнувшись, ожидая это чудо у себя на голове, как вдруг венок, слегка покачавшись, опустился на лысую голову сидящего рядом с ней крестного.
Все засмеялись, а Леонид Генрихович Строкач виновато смотрел на всех из-под цветов, как бы говоря: «Я здесь ни при чём». Он выглядел настолько нелепо и смешно, что у многих от смеха уже катились слезы по щекам.
– Не понимаю! Мы всё точно с Юзефом рассчитали! – обескураженно удивлялся Феликс.
Без вины виноватый крёстный поднялся с места, взял в руку бокал и громко произнес:
– Господа! Господа! Дайте же мне сказать!
Все слегка успокоились и, наконец, стихли.
– Конечно, моя крестница достойна короны! – начал он. – Но даже если корона достается не ей, она-то знает, кто здесь принцесса! Я поднимаю этот бокал за самую красивую девочку на свете и торжественно водружаю этот венок на её очаровательную голову.
Если бы Леонид Генрихович знал, что, говоря о короне, которая «достается не ей», предрекает будущее своей крестницы! Но тогда об этом, конечно, никто даже и подумать не мог.
Позже выяснилось, что крестьянки, прислуживающие за столом во время обеда, добавили ещё один столовый прибор и сдвинули стулья на одно место. Но «фокусник» не ругал девушек. Ведь они были не в курсе его затеи. Вместо романтической сцены, которую он задумал, получилась клоунада. Да, не всегда у него всё получалось так, как бы он того хотел, но Феликс недолго расстраивался из-за неудавшегося трюка. Как настоящий оптимист, он решил, что так получилось даже забавнее, и, главное, Матильда была с ним совершенно в этом согласна!
На следующий день Маля проснулась рано. Первые лучи солнца ещё только коснулись земли, а девочка уже откинула одеяло и соскочила с кровати. Ей не терпелось посмотреть подарки, которыми была завалена их с Юляшей спальня. Вытащив из кучи самую большую коробку, обернутую в яркую красную бумагу, Матильда стала тихонько её разворачивать. От шороха обёртки тут же проснулась сестра и, движимая любопытством, с удовольствием присоединилась к этому приятному занятию. Из коробки они вытащили огромную куклу в нарядном платье и с длинными светлыми волосами, заплетенными в косы. У куклы закрывались и открывались глаза, она говорила «мама», а ростом была почти с Малю.
– Какая красавица! – восхищенно воскликнула девочка.
Тут же сестрички начали разворачивать другие подарки. Чего тут только не было! Ракетки и воланы для игры в бадминтон, шерстяные чулки на зиму, отрез на платье, кружева и большое количество разнообразных кукол, разодетых в пух и прах.
– Зачем тебе надарили столько кукол? – пожала плечами четырнадцатилетняя Юляша, сама, между тем, с восторгом любуясь каждой из них. – Ведь этой осенью тебя хотят отдать на учебу в училище. Тебе некогда будет играть с куклами.
И действительно! Феликс Иванович ещё в мае был на приеме у инспектрисы женского балетного отделения Императорского театрального училища мадам Лихошерстовой.
– Подождите год, пока вашей Матильде исполнится девять, как положено, – сказала Варвара Ивановна. – Что за спешка?
– Но она уже стоит на пуантах! Весь станок делает не хуже своей сестры и брата, – настаивал Феликс Кшесинский. – Ей пора серьёзно заняться танцем.
– Ну, а как с общеобразовательными предметами?
– Об этом и говорить нечего. Читает, пишет, по-французски неплохо говорит с раннего детства, на рояле немного играет…
– Ну, вы мне, Феликс Иванович, такого наговорили, что её хоть в третий класс отправляй, – прервав похвальбу отца, расхохоталась мадам Лихошерстова. – Я должна переговорить в министерстве, и только после этого смогу дать вам ответ. Это исключение из правил я делаю только из большого к вам уважения. Кстати, свою младшую дочь вы, как и своих старших, тоже не отдадите на пансион?
– Конечно, нет! Мы с женой нижайше будем просить о разрешении проживать ей дома.
– Хорошо. Я доложу об этом.
Через несколько дней курьер принес Феликсу Ивановичу Кшесинскому конверт с гербовыми печатями министерства Императорского Двора.