Регина Натановна обиделась на Веру, но решила последовать ее совету. Отправилась в билетную кассу, изучила репертуар и выбрала пьесу под названием «Сто жизней». В назначенный день празднично нарядившаяся, украшенная бриллиантами Ошкина явилась в театр и увидела, что в зале не занято и половины мест. Спектакль был слабым, хотя пьеса показалась ей интересной – автор повествовал о бессмертном мужчине, душа которого постоянно переселяется в разные тела. Но актеры играли плохо. Регина Натановна заскучала, решила в антракте покинуть театр и поехать домой. И тут сосед справа принялся шуршать конфетной бумажкой, что, на ее взгляд, являлось жуткой невоспитанностью. Когда тот особенно громко захрустел фольгой, она многозначительно посмотрела на него. Сосед улыбнулся, протянул ей открытую коробочку конфет и шепнул:
– Угощайтесь. Ужас, который демонстрируют на сцене, можно пережить, лишь заедая его сладким.
Ошкина обожала горький шоколад, и ей давно никто его не предлагал. Конечно, можно самой купить любые сладости, но это же совсем не то. А мужчина оказался молод, хорошо одет, у него была речь интеллигентного человека. Регина Натановна тоже улыбнулась и взяла «медальку».
В антракте она пошла в гардероб, получила свою шубку и услышала за спиной приятный баритон:
– Разрешите вам помочь?
Дама обернулась и узнала молодого соседа.
– Красивая женщина не должна сама надевать роскошное манто, – продолжал тот. – Бога ради, не сочтите меня за нахала, мне просто хочется увидеть вашу улыбку.
Регина Натановна давно растеряла внешнюю привлекательность. Да, собственно, ее никогда и нельзя было назвать красавицей, просто милая девушка, потом симпатичная женщина. Ничего рокового или сексуально-притягательного в ее облике никогда не было. И шуба у дамы отнюдь не эксклюзив, обычная норка, массовый пошив. Но незнакомец таким тоном произнес слова про красоту Регины и роскошь манто, что она вдруг поверила ему и кокетливо обронила:
– Ах, были когда-то и мы рысаками, но увы, увы, миновали те времена.
– Душа не стареет, – возразил мужчина. – Об этом, кстати, говорилось в пьесе, с которой мы с вами беззастенчиво сбежали. Как вам постановка?
– Актерская и режиссерская работа не произвела на меня большого впечатления, – осторожно ответила Регина Натановна, которая очень не любит критиковать людей.
– Вы слишком деликатны, – сказал незнакомец. – Спектакль отвратительный.
Ошкина решила найти в бочке дегтя ложку меда.
– Сама пьеса интересная, но ее скучно интерпретировали. Представляю, как расстроится автор, если увидит спектакль.
– Нет, он давно привык, что его детища коверкают. Разрешите представиться: Вениамин Подольский, писатель, автор этой самой бездарно загубленной пьесы, – чуть склонил голову в поклоне мужчина. – На программке, правда, указаны другие имя и фамилия, я пишу под псевдонимом, поскольку вращаюсь в таком мире, где занятие творчеством не приветствуется, даже в свободные часы. Давайте поужинаем вместе? Надо же прогнать прочь воспоминание о том, как героиня, заламывая руки, завывала над гробом умершего бессмертного графа.
– Бессмертный не может скончаться, – вдруг здраво заметила Регина Натановна.
– Тело умирает, а душа нет, – очень серьезно сказал Подольский. – Поверьте, я хорошо знаю, о чем говорю. Вы, наверное, любите рыбу?
– Угадали, – засмеялась Регина Натановна.
– Тогда идем в одно известное мне крошечное кафе, – предложил Вениамин. – Интерьер там невзрачный, цены копеечные, но готовят великолепно! Там лучший буйабес в Москве, даже в Марселе его варят хуже.
Ошкина хотела было сослаться на поздний час и усталость, но неожиданно для себя рассмеялась и согласилась.
– Прекрасная идея! Давно не ела буйабес!
Через месяц вдова начисто забыла про возраст, болезни и дурное настроение. У нее перестали болеть суставы, ныть поясница, в глазах появился живой блеск. Она похудела и ждала звонков Подольского, словно манны небесной. Вениамин не разочаровывал – каждый день ровно в семнадцать ноль-ноль звонил и спрашивал:
– Ну, куда сегодня бежим?
– Хочу сюрприз! – кричала Регина Натановна.
– Отлично, сейчас приеду, – смеялся Подольский.
Куда только они ни отправлялись… Николай Фомич был человеком серьезным, поэтому водил супругу в театры, в консерваторию, а вот в цирк – ни разу. Когда Вениамин притащил новую знакомую на представление в здание на Цветном бульваре, Ошкина смутилась – ярмарочные развлечения не для нее, ни малейшей радости акробаты и глупые реплики клоуна ей не доставят. Но к концу первого отделения она отбила все ладони, аплодируя актеру, который ездил на велосипеде по проволоке, и умиляясь дрессированным собачкам. Затем в перерыве в фойе съела две порции мороженого. Николай Фомич небось переворачивался в гробу, глядя, как его жена слизывает с пальцев сладкие капли. А после представления Веня, хитро улыбаясь, отвел свою спутницу за кулисы, где той разрешили… посидеть на слоне. Регина Натановна чуть не умерла от ужаса и восторга, когда громадное животное по команде служителя подняло ее хоботом на уровень своих глаз.
