Тусклое солнце, вечные дожди и без напряжённой работы угне-тающе действовали на нервы. А там ещё подоспели коварные под-вижки генных локусов у аборигенов. Дело в том, что после Карантина в исследовательском центре людям с безнадёжно испорченным генетическим материалом предлагалось два варианта: либо жить, работать под неусыпным надзором СГК в таких унылых, но цивили-зованных, закрытых для свободного посещения местах типа Цереры (для этого нужны были лишь добровольное согласие и подписка под обязательством не иметь детей); либо получить полную свобо-ду на планете Гекате.
Именно последняя категория людей со всевозможными мутациями, подхваченными в разных уголках Вселенной при разных обстоятельствах, видимо, и спровоцировала закипание генного котла гекатян — «горячие точки» ДНК, маркированные и исследованные, неожиданно изменили своё местоположение. Мутации стали не-предсказуемыми, не описанными ни в одном справочнике по гене-тике.
Чаще всего, мутации имели регрессирующее направление, но слу-чались и такие, которые, при всём желании, нельзя было объяснить — например, образование двойного позвоночного столба, или, ещё хлеще, появление светочувствительных щупальцеобразных ми-зинцев.
Для проведения полномасштабных исследований Роза Блюм зак-лючила негласное соглашение с главой иезуитского ордена церк-ви «Длань творца» Иероном (чего не сделаешь ради великой идеи). Блюм обязывалась поставлять ордену (вопреки закону) новейшее оборудование для ведения научных разработок в области генетики, орден же в знак благодарности, снабжал её новейшими ви-дами мутантов, а также информацией по их расселению и образу жизни. Научный и вспомогательный персонал отдела по особо опас-ным наследственным и инфекционным заболеваниям — все до одного проверенные и преданные общему делу люди — трудился, не покладая рук. Правда, о том, что многие мутанты Гекаты прибывали в исследовательский центр живыми и содержались некоторое время в специальных подвальных помещениях для наблюдений — зна-ли, кроме Блюм, двое: капрал генетической разведки Роберт Альт и лаборант-охранник Зигфрид Кунц.
Опыты над живым материалом давали бесценные знания о функ-ционировании экзотических и просто видоизменённых до неуз-наваемости органов мутантов.
— Бог ты мой! — со священным ужасом вспоминала Блюм. — Как кричали мутанты от боли и страха после месяца пребывания в подвалах центра, когда я подходила к их клеткам. Можно по-думать, я к ним была негуманна! Я прилагала все усилия, чтобы они чувствовали себя комфортно: наркоз перед операцией, лю-бой вид наркотика… После операций — любые кушанья, напитки — жить да жить!..
Правда, эксперименты не ограничивались прямыми наблюде-ниями за внутренними органами, взятием проб на анализ костномозговых вытяжек или вживлением в головной мозг электро-дов. Приходилось испытывать реакции на отторжимость за-мещаемых частей тел различных видов мутантов и восприимчивость их организмов на сотни биологически активных веществ. А здесь уже никакой наркотик не давал полного забвения… Блюм это прекрасно знала и легко находила себе оправдания.
Действительно, подобные опыты Блюм ставила только на са-мом интересном, к тому же, отработанном материале. Отпускать мутантов на волю было не только неразумно с точки сохранения секретности, но и просто, жестоко. Одурманенные, привыкшие к наркотикам, жалкие существа никак не могли выжить в суровых условиях Ренаты. Чаще всего, мутанты усыплялись и передавались в другие лаборатории для проведения детальных исследова-ний их строения.
На этой стадии утилизации исследовательского материала и начались неприятности. Как-то Эрик Ром — исполнительный и доб-росовестный препаратор — пожаловался располагающей к себе кра-сотой и излишней сердобольностью молодой специалистке но транспозонам Селии Карс, на то, что некоторые трупы мутантов прибывают в центр в ужасном состоянии: не успеешь поднести к ним скальпель, как они сами расползаются по многочисленным швам…
— Наверное, подобные экземпляры прибывают прямо из тюрем Гекаты, — предположил он.
Селия Карс заинтересовалась услышанным:
— Покажи мне одного из них.
У девушки оказались крепкие нервы и намётанный глаз.
— Тебе не кажется, — заметила она в морге, — что эти шрамы — сле-ды не пыток, а вивисекции? Как бы ты сам производил вскры-тие?
Препаратор согласился, не задумываясь:
— Это — дело рук специалистов. Естественно для фанатиков Гекаты заниматься садистскими опытами.
— А нет ли здесь чего-то большего? — засомневалась Селия. Ох, уж эта въедливость настоящего учёного! — Роза Блюм скривилась от отвращения: девке бы наслаждаться жизнью, мужчины к ней липли, как мухи на мёд, а она…
А она кропотливо начала исследовать поступающие в морг изувеченные трупы. И болван Ром помогал ей в тайне от Блюм: видите ли, они не хотели попасть впросак…
