— Совершенно случайно… Меня заинтересовала одна космичес-кая сказка, связанная с «исходом» компьютерианцев с Земли обе-тованной. Чтобы оценить её истинность мне понадобилось узнать подробности истории возникновения компьютавров. Я думал, это будет легко, стоит только преодолеть инстинктивное отвращение вызываемое мыслью прикоснуться к чему-то не чистому. Как бы не так! Даже в центральном банке данных содержались только име-на двух конструкторов: Дика Кэлша и Лео Точини. Больше — ничего. Ни истории конструирования, ни, тем более, технической докумен-тации… Короче, десять лет тому назад, когда меня выгнали, яко-бы, за контрабанду из торгового флота, я, предоставленный само-му себе, начал разъезжать по университетам, обращаясь со своей проблемой к преподавателям истории. Мои знания «значительно», — иронично улыбнулся Сказочник, — расширились. Я узнал, что время создания компьютерианцев было временем интенсивного покоре-ния космоса, когда Луну, Марс, астероиды, некоторые спутники планет-гигантов люди, практически, освоили… На очереди стояла Венера… Первые межзвёздные перелёты без дайефрегма и ИУСа в физическом пространстве… А главное… Главное, как ни стыдно в том признаться, человеческая наука зашла в тупик. Под торжественные славословия, под гимны в её честь, наука, раз-жиревшая на щедрых правительственных дотациях, гипертрофиро-ванная, начала хиреть. И причина была не в отсутствии новых отк-рытий, прогресса. Согласно статистике — новых открытий становилось всё больше и больше. Но они мельчали по значимости…
— Хватит о науке, — нетерпеливо прервал Сказочника Келвин.
— Я лишь вкратце подвожу итог тому, что я узнал об истории соз-дания компьютерианцев у наших маститых историков, — усмехнулся Сказочник и невозмутимо продолжил. — Так вот, с решением пробле-мы искусственного интеллекта связывались надежды не только на успешное освоение материального мира, но и на появление новых, фундаментальных открытий в области духовной, в частности, науч-ной сферы. Что же, касается материальной базы, необходимой для создания искусственного интеллекта, то, как показывает ретроспективный взгляд в прошлое науки, ока была готова у нас уж лет сто назад…
— Ты издеваешься? — вздохнул Келвин. — Ждёшь прихода компьютавров?
— Компьютерианцев, — строго поправил Сказочник. — И вовсе я их не жду. Я — последовательно излагаю факты. А вы мне мешаете.
— Кэп, быстрее не будет, — обречёно заметил Пьер.
— Вот это — правильно, — одобрил совет геолога Сказочник. — Итак, в поисках интересующей нас информации мне пришлось узнать о существовании дюжины научных школ, в течение многих лет боровшихся за приоритет именно их концептуальных подходов к проблеме искусственного интеллекта. Позитивисты настаивали на том, что для создания дееспособных моделей разума необхо-димо брать за основу теорию образования формально-логических цепей рационального мышления, иррационалисты — на теории интуи-тивно-мистических цепей эйдетического мышления, материалисты указывали на наглядно-действенную концепцию мышления, праг-матики глобалисты твердо верили во всемогущество синтетико-дедуктивного метода, а прагматики-конструктивисты возводили на пьедестал аналитико-индуктивный метод и так далее. Конечно, наиболее выгодную позицию занимали диалектики, указывая на то, что в человеческом сознании используются все способы мышления. Единственным недостатком их подхода к задаче соз-дания искусственного интеллекта была «ма-аленькая» неясность — как всё это совместить практически…
— Ты ещё долго будешь попусту молоть языком?
— А куда ты торопишься? У нас в запасе ещё минут пятнадцать — наши терморегуляторы смогут противостоять внешней температу-ре не ранее пятнадцати минут… Так вот, посреди битвы гиган-тов человеческого интеллекта за право на истину появились два совсем неизвестных большой науке человека, которые и создали первого компьютерианца… Впрочем, тогда компьютерианцев называли исинами — искусственными интеллектами.
Как видишь, историкам было что рассказать… Но стоило мне начать задавать конкретные вопросы — и всё менялось… Лишь спустя месяц упорных поисков я узнал о существовании Игоря Костолевского. Он из наших, из — ошан, капитан корабля. Может, ты слышал о нём?
— Кажется, припоминаю, — откликнулся Келвин. — Тот, который раз-бился на Ониксе, попав в ловушку корнукраков?
