«Матрица Manolo» — второй бестселлер писательницы, продолжение нашумевшего модного триллера «Код Givenchy». Дженнифер Крейн, официантка из кафе на Бродвее, мечтающая стать актрисой, неожиданно для себя оказывается вовлечена в игру, ставка которой — ее жизнь. Потерпев неудачу на очередном прослушивании для модного мюзикла, она вместо этого проходит своеобразный кастинг на роль Защитника в компьютерной игре "Играй. Выживай. Побеждай", перенесенной в реальную жизнь. Случайно столкнувшись в обувном салоне «Маноло» с неизвестной девушкой, Дженнифер и не подозревает, что механизм безумной игры уже запущен. Жертвой, которую она вынуждена защищать, является настоящий агент ФБР, однако смерть угрожает и самой Дженн, если она не разгадает многочисленные зашифрованные подсказки, которые позволят ей спастись. Книга написана в модном жанре детектива, замешенного на головоломных приключениях и не менее головоломных тайнах.
Дженнифер Крейн. Так меня зовут. Слышали обо мне?
Думаю, что нет. Вот вам самое точное, точнее не бывает, определение главной проблемы моей жизни: я не знаменита. И, судя по всему, фея, отвечающая за славу, не собирается в ближайшем будущем осчастливить меня своими дарами.
Обидно, правда?
А самое обидное то, что я действительно хороша. Природа наградила меня голосом, который мог бы соперничать с голосом Джулии Эндрюс (до того, как ей сделали операцию на горле).
Впрочем, знаете что? Я забираю свои слова обратно, потому что совершенно уверена: сравнивать себя с Джулией Эндрюс — смертный грех, ведь она, по моему мнению, настоящая богиня сцены и экрана. У нее фантастический голос. А вот с Пэтти Люпоун, Джоанной Глисон или Бетти Бакли я могла бы посоревноваться.
В таком случае неизбежно возникает вопрос, почему я зарабатываю на жизнь (такую, какая она есть) в качестве поющей официантки, а не гастролирую на Бродвее.
Очевидно, мне не попалась подходящая роль. Или агент. Или директор. А может быть, продюсер.
Не думаю, что дело во мне. Ни в коей мере.
С другой стороны, я ведь могу и ошибаться. Но я стараюсь об этом не думать. Кто-то однажды сказал, что успех на девяносто восемь процентов зависит от отношения к происходящему, а я самая настоящая оптимистка. (И неважно, что этот «кто-то» — я сама. Это очень разумный подход к жизни, и, честно говоря, себе я доверяю больше, чем кому бы то ни было.)
Все вышесказанное — не более чем фон для оправдания, почему мне в конце концов пришлось спеть знаменитую песню Глории Гейнор «I Will Survive»[1], хотя я вовсе не голубой парень и даже никогда не пыталась изображать его.
А во всем виноват Брайан.
Он самопровозглашенный тенор с пронзительным голосом, он переспал с таким количеством продюсеров, что мне и не сосчитать, и он — мой самый лучший друг. Мы вместе работали в кафе «Эленз Стардаст» почти два года, пока на прошлой неделе его не наняли заменить актера, который свалился на лестнице в метро и сломал бедро. Без шуток. Помните фильм «Все о Еве»[2]? Так вот, у Брайана получилось совсем как там, только он даже дублером не был. Он, конечно, некоторое время назад прошел прослушивание, у него неплохо получилось, и продюсер его запомнил. Сломанная нога того актера стала для Брайана настоящей удачей. И этот ублюдок получил пусть и маленькую, но важную роль. Не то чтобы меня переполняла горечь, но как насчет разговоров об удаче?
Итак, шоу называлось «Сон Пака», это мюзикл по мотивам «Сна в летнюю ночь» Шекспира. Много номеров и много спецэффектов. Брайан был занят аж в двух картинах и в одной из них даже летал над сценой. Судя по тому, что он рассказывал, вещь классная, и я изо всех сил старалась ему не завидовать, хотя у меня не очень получалось.
Премьера должна была состояться в театре «Беласко» примерно через неделю, так что из Лос-Анджелеса прилетел кузен Брайана Феликс, — все зовут его Фифи по причинам, в которые я даже не желаю вдаваться, — чтобы отпраздновать это событие. Естественно, Брайан привел Фифи в кафе. И так же естественно принялся морочить мне голову (Брайан, разумеется, а не его кузен).
— Милая, — проговорил Брайан, протиснувшись к стойке с приправами, — похоже, настроение у тебя не слишком радостное. Тебе нужно хорошенько повеселиться после работы. Выпить как следует. Я не принимаю отказа.
— Ты беспокоишься за меня? Или просто не хочешь оставаться наедине с Фифи?
— Согласен, с ним нелегко, но ты же знаешь, как я его люблю. И не пытайся сменить тему.
Я состроила гримасу и заявила:
— Тебе даже заходить сюда больше не следует.
— Я иду туда, где во мне возникает нужда, — ответил он. — Сейчас я нужен здесь. Ты только посмотри на себя! Если ты выйдешь к посетителям с таким лицом, они тут же разбегутся. Кстати, а что ты собираешься петь? Уж не «Memory»[3] ли?
Я поморщилась, потому что он меня раскусил. Я действительно пребывала в исключительно мрачном расположении духа. Тем утром я ходила на прослушивание для новой постановки «Карусели», бродвейского мюзикла, который я знаю наизусть и очень люблю, но, клянусь вам, с таким же успехом я могла бы стоять на сцене и громко пукать, потому что мои репетиции не принесли мне никакой пользы. Я даже не видела продюсера и режиссера, так сильно мне слепили глаза огни рампы. А потом я услышала кашель и не слишком любезное: «Спасибо. Мы с вами свяжемся». В следующее мгновение помощник режиссера вытолкал меня со сцены.
Да, конечно, так всегда бывает на открытых прослушиваниях, но я все-таки ожидала, что режиссер вдруг вскочит с места, помчится к сцене и тут же предложит мне контракт. А если нет, то, по крайней мере, со мной будут ласковы и нежны. На самом же деле я не получила ничего — ни контракта, ни ласк и нежности.
— Отношение к жизни, — сказал Брайан, напоминая мне о моей собственной философии. — Забыла?
