Обстановка в стране к моменту съезда резко изменилась. Большевики снова выдвинули лозунг: «Вся власть Советам!» Но это не был уже старый лозунг перехода власти в руки меньшевистско-эсеровских Советов. Большинство в Петроградском и Московском Советах теперь принадлежало большевикам. Поэтому лозунг «Вся власть Советам!» являлся лозунгом восстания Советов против Временного правительства.
С докладом о текущем моменте выступил Железняков. Он решительно высказался против какой-либо поддержки буржуазно-меньшевистской, эсеровской организации так называемого предпарламента. Оратор смело заявил:
— Предпарламент — это новая уловка остановить волнующуюся массу пролетариата, готового смести не только Временное правительство, но и все то, что угнетало его веками.
Речь Железнякова была поддержана аплодисментами делегатов съезда.
В резолюции съезда по этому вопросу говорилось: «Во избежание дальнейших контрреволюционных атак и выступлений, разрушения страны и для достижения скорейшего демократического мира без аннексий, контрибуций и на основе самоопределения наций 2-й съезд представителей Балтийского флота требует от Центрального Исполнительного Комитета немедленно созвать Всероссийский съезд Советов; в случае отказа съезд предлагает Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов взять на себя инициативу созыва Всероссийского съезда Советов, который и должен взять власть в свои руки».
Стоя у окна Зимнего дворца, Керенский смотрел на Неву. Он мечтал быть в этом дворце таким же властным, державным хозяином, как и прежние его владельцы — русские цари. Но…
За дубовой массивной дверью с резными украшениями раздался стук. Вошел подтянутый молодой адъютант.
— Разрешите доложить, господин премьер-министр, явился военно-морской министр господин Вердеревский.
Керенский встрепенулся, сделав шаг вперед, негромко сказал:
— Просите!
Неутешительные вести принес Вердеревский. Он молча положил на стол краткие выписки из газет. В них сообщалось, что 2-й съезд представителей Балтийского флота высказался за немедленный созыв съезда Советов. Такое же решение вынес Кронштадтский Совет.
Нервно схватив выписки, Керенский начал читать: «…Только через Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов может быть организована власть революции…»
— Нет, это непостижимо, чудовищно! Как вы могли допустить такое безобразие? Я категорически запретил после событий этого лета всякую политику в армии, всякие съезды военных! Разве для Балтийского флота мои приказы не обязательны?!
Вердеревский развел руками.
— Напрасно мы освободили Дыбенко! А кто такой Викторский, подписавший вместе с ним резолюцию?
— Не знаю, Александр Федорович…
Керенский гневно оборвал Вердеревского:
— Господин адмирал! Вы военно-морской министр и обязаны знать, какие люди распоряжаются судьбой нашего флота!.. Вы… с ними заигрываете! Вы…
Дождавшись, когда успокоится Керенский, Вердеревский попросил выслушать его о положении на Балтийском море.
— Группа адмиралов предложила мне лично доложить правительству правду о состоянии флота. Весь рядовой состав заражен большевизмом. Нужны радикальные меры.
— Что предлагают флагманы? — насторожился Керенский.
— Они не только предлагают, а уже действуют, Александр Федорович. У флагманов перед глазами прекрасный пример — сдача Риги, «славный подвиг» Корнилова, — цинично ответил Вердеревский.
— Значит, флагманы хотят сдать флот немцам? — горько усмехнулся Керенский. — Эх, фантазеры, фантазеры. Мало их перебили матросы…
— Вы правы, Александр Федорович, сдать флот не удастся! А поставить его под удар, под уничтожение…
— Теперь все ясно. Доложите все подробней.
Керенский оживился, заложив руку за борт френча.
— Немцы скопили две трети всего своего флота для прорыва к Петрограду. Они готовятся высадить десант на Моонзундских островах, — продолжал Вердеревский. — Мы ослабили средства противодесантной обороны, особенно на островах Эзель, Даго, полуострове Сворбе. К моменту подхода немцев наши подводные лодки не выйдут на позиции. Пути движения германских кораблей примерно известны, я приказал не ставить на этих путях минных заграждений… Наконец, мы будем подставлять наш флот под удар частями…
— Достаточны ли германские силы? — спросил Керенский.
Вердеревский открыл папку, вынул бумагу и прочел: «Около 300 кораблей, десантный корпус в 25 тысяч штыков. Эти силы сосредоточены у Моонзунда…»
— Редкая осведомленность! Прямо не узнаю нашей разведки! — воскликнул Керенский. Вердеревский усмехнулся:
— Сведения получены необычным путем… от союзников…
— Знаю, знаю, — перебил Керенский. — Мне кое-что уже сообщил этот старый лис, сэр Бьюкенен[7]… Англичане развязали немцам руки… Прорыв флота союзников к Петрограду для подавления большевизма поставил бы их лицом к лицу с кайзеровским флотом. Что ж, пусть немцы помогут нам…
Несколько минут министр-председатель молча шагал по просторному кабинету, затем, остановившись, театральным жестом заломил руки и простонал:
— Боже милосердный! Что скажет обо мне история!