Выходя из казармы, Анатолий незаметно оставил принесенные им листовки на французском языке, которые призывали солдат-интервентов: «Бросайте оружие!», «Не верьте клевете на Советскую власть, на большевиков!».
Сменившись с вахты и наскоро переодевшись, Железняков быстро зашагал в сторону небольшого портового домика, расположенного против Военного спуска, — здесь должно было состояться собрание подпольщиков.
На повестке дня стоял очень важный вопрос — как усилить транспортировку революционной литературы в другие порты Черного моря. Вся армия моряков торгового флота должна была быть готовой в любой момент парализовать движение судов и не дать белогвардейцам и интервентам при наступлении Красной Армии воспользоваться торговым флотом.
За соблюдение этой полученной свыше директивы лично отвечал Железняков. Его облекли высоким доверием — избрали председателем подпольного комитета одесских водников.
Прибывший из Москвы и участвовавший в этом заседании Петр Зайцев думал: «Молодец Толя! Сколько дел проворотил за такое короткое время!»
Заседание кончилось. Дружинники стали выходить по одному, чтобы не привлекать к себе внимания встречающихся людей.
— Как тебе понравились «комплименты» Гоца в твой адрес? — спросил Зайцев Железнякова, когда они остались вдвоем.
— Кого? Гоца? — удивленно спросил Анатолий. — Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— А разве ты не читал сегодня «Одесские новости»? — И Зайцев протянул товарищу газету. — Ты вспомни, какой день сегодня, и почитай вот это, указал он на статью под крупным заголовком «О годовщине разгона Учредительного собрания».
Пригретый англо-французскими хозяевами в Одессе, Год писал: «…и сегодня, вспоминая эту жуткую обстановку… мне хочется забыть… матросов, чьими руками была распята идея… Пришел матрос Железняков и с бессмысленной жестокостью втоптал в грязь и кровь лучшую мечту… Железо победило идею…»
Статья заканчивалась мечтой о том, что придет некий «другой матрос» и «победит Железнякова». Под статьей стояла подпись: «Член Учредительного собрания Л. Р. Гоц».
— Пусть помечтает, предатель! — зло сказал Анатолий.
— А ты прочти, что еще написано, вот здесь, в объявлении, — указал Зайцев.
Крупными строчками сообщалось, что по случаю годовщины разгона Учредительного собрания состоится вечер под председательством бывшего московского городского головы Руднева. На этом вечере выступят с речами член ЦК партии эсеров Ратнер, члены бывшего Учредительного собрания Вишняк, Гоц и другие. Начало в 8 часов вечера.
— Сейчас у них как раз самый разгар панихиды, — сказал Железняков. — А что, если мне явиться на их волчье сборище и устроить там полундру?
— Да ты с ума спятил, чертова голова! — возмутился Зайцев.
— Ну ладно, не кипятись…
Расклеенные на всех улицах Одессы крикливые афиши извещали о предстоящей инсценировке «суда» над Лениным.
Меньшевики и эсеры — верные лакеи интервентов — вели бешеную травлю большевиков. Они убеждали рабочих, что «демократические» США, Англия и Франция создадут в России рай.
Одной из форм их грязной агитации были так называемые «суды» инсценировки, устраиваемые над величайшими людьми мира. Уже «судили» Маркса и Энгельса. Председательствовал на сборищах лидер эсеров Кулябкс-Корецкий.
В качестве «общественных обвинителей» выступали бывшие крупные адвокаты, думцы, члены Государственного совета, бежавшие от революции на юг. Могли выступать также и желающие из публики.
Железнякову неоднократно хотелось явиться на какой-нибудь подобного рода «суд» и выступить. Но товарищи каждый раз отговаривали его от опасного поступка.
Сейчас же он не хотел слушать никаких доводов.
И товарищи наконец сдались: надо сорвать преступную комедию «суда» над вождем революции.
— Прежде всего нам надо добиться, чтобы среди публики, которая явится на эту подлую комедию, были и наши люди, — сказал Железняков.
— Да, это верно, — поддержал Зайцев. — На такие «суды» рабочие не ходят, а прет больше буржуазия…
Каждый из дружинников обещал привести с собой по нескольку человек подростков с Пересыпи и Молдаванки.
— Если этих ребят хорошо организовать и подготовить, они могут такое там заварить, что небу станет жарко, — сказал Железняков. — Мне эти сорванцы неоднократно уже помогали…
Зал Художественного театра был переполнен. Организаторы «суда» старались распределить билеты по своему выбору, но в зале оказалось много народу, который нужен был Железнякову.
Какой-то крикливый юрист прочел «обвинительное заключение». Выступили «прокуроры» — правый эсер Рихтер и меньшевик профессор Сухов.
Начали раздаваться негодующие выкрики и свистки. Это ободрило Железнякова. Он несколько раз порывался на сцену, но товарищи сдерживали его, уговаривали не торопиться и дождаться более удобного момента для атаки.
Начались выступления «свидетелей».
На трибуну поднялся шестидесятилетний профессор истории Новороссийского университета Щепкин. Он неожиданно для организаторов «суда» решительно