- Граждане! Предлагаю предоставить честь открытия заседания старейшему из собравшихся членов Учредительного собрания!
Быстро пробравшись между шумных рядов, на трибуну взошел седоволосый, с огромной бородой правый эсер Швецов.
Поднялся невообразимый шум. Правая сторона и центр зала аплодировали, а слева и с галереи раздались протестующие крики:
- Долой, самозванцы!
Но вот появился на председательской трибуне Я. М. Свердлов. Властным движением он отстранил Швецова и, когда в зале стих шум, объявил:
- Исполнительный Комитет Советов рабочих и крестьянских депутатов поручил мне открыть заседание Учредительного собрания. Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов выражает надежду на полное признание Учредительным собранием всех декретов и постановлений Совета Народных Комиссаров. Октябрьская революция зажгла пожар социалистической революций не только в России, но и во всех странах. Мы не сомневаемся, что искры нашего пожара разлетятся по всему миру, и недалек тот день, когда трудящиеся классы всех стран восстанут против своих эксплуататоров...
Яков Михайлович после короткой паузы еще громче продолжил свою речь:
- Мы не сомневаемся в том, что истинные представители трудящегося народа, заседающие в Учредительном собрании, должны помочь Советам покончить с классовыми привилегиями...
Раздался бурный взрыв аплодисментов с левой стороны. В рядах остальных фракций царило молчание.
Свердлов продолжал:
- Центральный Исполнительный Комитет выражает надежду, что Учредительное собрание, поскольку оно правильно выражает интересы народа, присоединится к декларации, которую я буду иметь честь сейчас огласить.
Развернув перед собой декларацию, оратор начал читать ее по пунктам...
Пламенные слова документа, написанного Лениным, вызвали огромный подъем среди сторонников Советов.
Контрреволюционное большинство - правые эсеры, меньшевики и кадеты словно онемели.
Закончив чтение, Свердлов объявил Учредительное собрание открытым и предложил избрать председателя. Блок правых эсеров и других контрреволюционных партий получил большинство голосов.
Председателем был избран лидер правых эсеров Чернов. Началось конструирование президиума.
Дыбенко, избранный, как и Ленин, делегатом Учредительного собрания от моряков Кронштадта, послал Чернову записку с предложением избрать Керенского и Корнилова секретарями президиума. Чернов, не поняв насмешки балтийца, развел руками и несколько удивленно заявил: "Ведь Корнилова и Керенского здесь нет".
Когда закончились выборы президиума, Чернов разразился полуторачасовой речью, излив в ней всю горечь и обиды, нанесенные большевиками многострадальной "демократии". В заключение своего словоизвержения он предложил почтить вставанием память тех, "кто пал в борьбе за Учредительное собрание".
В. И. Ленин так передал свои впечатления об этом беснующемся сборище врагов народа: "После живой, настоящей, советской работы, среди рабочих и крестьян, которые заняты делом, рубкой леса и корчеванием пней помещичьей и капиталистической эксплуатации, - вдруг пришлось перенестись в "чужой мир", к каким-то пришельцам с того света, из лагеря буржуазии и ее вольных и невольных, сознательных и бессознательных поборников, прихлебателей, слуг и защитников...
Это ужасно! Из среды живых людей попасть в общество трупов, дышать трупным запахом, слушать тех же самых мумий "социального", луиблановского фразерства, Чернова и Церетели, это нечто нестерпимое"{8}.
...Заседание продолжалось.
Контрреволюционно настроенное большинство Учредилки отвергло предложение утвердить декреты Совнаркома. Посланцы буржуазии отказались даже обсуждать "Декларацию", показав этим самым свои подлинные контрреволюционные цели. Большевики покинули Учредительное собрание.
Прилегающие к Таврическому дворцу улицы огласились громкими криками. Приближалась демонстрация из эсеровских дружинников, уцелевших от арестов, буржуазной части студенчества, чиновников - членов партий кадетов, эсеров и меньшевиков. Они с бранью, визгом быстро заполнили Литейный проспект. Над пестрыми рядами колыхались зелено-розовые, желтые и белые знамена, плакаты с кадетскими, меньшевистскими и эсеровскими лозунгами.
Железняков окинул взглядом демонстрантов. Ему показалось, что он видит запомнившиеся на всю жизнь лица Сохачевского, Митрофанова... Враги революции! Они были и его личными врагами! Эх, если бы можно было скомандовать дать залп, смести с лица земли эту шваль. Но... нельзя! Приказано не допускать кровопролития. Железняков быстро взобрался на высокую каменную тумбу.
- Внимание!
Его голос утонул в криках толпы.
Железняков повысил голос:
- Внимание!.. Тише!..
Демонстранты постепенно стали умолкать. Выждав немного, Железняков внушительно объявил:
- Прошу не задерживаться и немедленно очистить улицу!
В ответ на это раздались возгласы:
- Не уйдем! Мы приветствуем избранников народа!
- Долой большевиков!
- Да здравствует Чернов!
В воздух угрожающе поднялись трости и кулаки. Громче прежнего, тоном, не терпящим возражений, Железняков категорично потребовал:
- Разойдись!
