Матросы кричали: «Довольно, товарищ, кормить нас одними только словами...», «Не то говоришь, старик!», «Давай, лысый, уходи на пенсию, без тебя разберемся!» Долгожданная первая встреча большевистского вождя с революционными матросами явно была сорвана. Думается, что вид полупьяной взбудораженной матросской массы произвел на Ленина неизгладимое впечатление. Более того, отныне до конца своих дней Ленин будет бояться матросской стихии, а потому будет предпринимать все силы для ее обуздания, когда в этом у большевиков будет острая нужда, и предпринимать все для ее уничтожения, когда у большевиков нужды в матросах не будет.
В книге воспоминаний «Кронштадт и Питер в 1917 году» Ф.Ф. Раскольников, максимально смягчая ситуацию, писал: «Хотя кронштадтцы спешили к Таврическому дворцу, но, узнав, что здесь находится тов. Ленин, они стали настойчиво требовать его появления. Вместе с группой товарищей я отправился внутрь дома Кшесинской. Разыскав Владимира Ильича, мы от имени кронштадтцев стали упрашивать его выйти на балкон и произнести хоть несколько слов. Ильич сперва отнекивался, ссылаясь на нездоровье (?!), но потом, когда наши просьбы были веско подкреплены требованием масс на улице (!!), он уступил и согласился».
Историк М.А. Елизаров пишет: «Долгожданная первая встреча вождя со своим стратегическим союзником по революции, кронштадтцами, стала далекой от взаимных восторгов. Но ценой испорченных отношений пыл кронштадтцев был остужен».
...Освистав Ленина, разобиженные матросы двинулись дальше к Таврическому дворцу. Сразу же в колонне начались разборки между участвовавшими в демонстрации большевиками и левыми эсерами. Последние обвинили большевиков в предательстве и покинули колонну. Потихоньку начали отставать и большевики. После этого матросскую колонну под черным знаменем возглавили вооруженные с ног до головы матросы-анархисты, которые прибыли из Кронштадта на отдельном буксире.
Назвать демонстрацию матросов и примкнувших к ним солдат и рабочих мирной было достаточно сложно, так как сторонники левых партий вышли на нее вооруженными. Это была самая настоящая демонстрация силы и явная провокация по отношению к властям. Особенно воинственно вели себя анархисты.
Когда колонна двинулась по Литейному проспекту, раздались провокационные выстрелы. Три матроса были убиты, десяток ранен. В ответ матросы начали беспорядочно стрелять во все стороны. До сих пор остается тайной, кто первым пролил кровь. По словам историка В. Родионова, столкновения были спровоцированы большевиками, рассадившими на крышах своих стрелков, начавших пальбу из пулеметов по демонстрантам, при этом наибольший урон пулеметчики большевиков нанесли как казакам, так и демонстрантам. Историк А.Е. Рабинович же считает, что, скорее всего, в вооруженном столкновении в равной мере повинны «все — воинственно настроенные демонстранты, провокаторы, правые элементы, а подчас и просто паника и неразбериха». Думается, что второе мнение все же ближе к истине. После этого до дворца демонстранты дошли уже без всякого порядка «озлобленной, нервной толпой». Любопытно, что именно в это время кто-то атаковал здание контрразведки на Воскресенской набережной. В итоге здание было разгромлено, уничтожены многие досье. Случайностью это, разумеется, быть не могло. Выстрелы вызвали панику, началась бессмысленная пальба, в результате которой было убито и ранено несколько человек.
В книге воспоминаний «Кронштадт и Питер в 1917 году» Ф.Ф. Раскольников писал: «Равновесие толпы было нарушено. Всюду казался притаившийся враг. Одни продолжали идти по мостовой, другие перешли на тротуар. Винтовки уже не покоились мирно на левом плече, а были взяты наизготовку. Когда у открытых окон или на балконах появлялись группы людей, то туда тотчас же наводилось несколько дул с недвусмысленным приказанием “закрыть окна”. Буржуазно-обывательские квартиранты Литейного спешили убраться внутрь своих помещений и торопливо запирали двери и окна. Взволнованность и нервная настороженность массы не миновали даже тогда, когда мы свернули на тихую Фурштадтскую улицу. И здесь кронштадтцы продолжали требовать от любопытных, пачками высыпавших к окнам, тех же гарантий против нового нала-дения». Если верить Раскольникову, то матросы-демонстранты шли по Петрограду, как по вражескому городу, держа наготове винтовки и ожидая нападения в любую минуту.
До Таврического дворца матросы дошли уже без всякого порядка «озлобленной, нервной толпой». Таврический дворец сразу же был фактически взят кронштадтцами в осаду, а вышедший к ним с призывами к выдержке «крестьянский министр» эсер В.М. Чернов был тут же арестован и едва не убит. Пытавшихся заступиться за министра членов ВЦИК били ногами.
