Сегодня Виталий заметил, что возле двери его квартиры слонялись два незнакомых человека. Это было подозрительно. Пора звонить чоповцу, пусть выделяет сопровождение, подумал Виталий.
Станислав проснулся рано. Вскоре в камеру заглянул Сергей Терентьев. Приветливо кивнув головой, он спросил:
– На прогулку пойдешь?
– Сегодня меня вроде на суд повезут, – проговорил Станислав. – Но от прогулки я не откажусь в любом случае.
Через какое-то время после проверки Сергей вывел его на прогулку. Как только Станислав вышел на лестничную площадку, он позвонил Наташе.
– Привет, Наташа! Как дела?
– Ничего, хорошо…
– А меня сегодня в Москворецкий суд повезут.
– Что случилось?
– Изменение меры пресечения.
– А, это я знаю. Депутат поехал туда сегодня, с судьей договариваться. Кстати, я ему триста тысяч отвезла. Он обещал, что решит вопрос.
– Дай бог, конечно. Хотя, честно говоря, я не особо верю этому депутату. Небось просто поговорит с судьей, скажет – вот хороший человек, выпустите его, я за него ручаюсь. А никаких денег ей не даст. Не верю я ему! Это такой хапуга!
– Да я тоже не очень верю. Но другого выхода нет.
– Что у нас по остальным?
– Совет безопасности отказался, сказал, что дело заказное.
– Да я знаю, что заказное. Я даже знаю, кто кого заказал. Точнее, заказали-то меня, это ясно. И знаю, за что – в отместку за то, что я с крупной электростанции в одной области выгнал «крышу» кавказскую… Вот меня и заказали. Небось большие бабки скинули в Генеральную прокуратуру, чтобы я тут сидел. Но доказательств у них никаких нет, Наташа!
– Так может быть, тебя все же выпустят?
– Не знаю… Тут такие опера, найдут все, что нужно. Они хвастались, что, если надо, раскопают даже эпизод, что ты кусок мела украл, когда в школе учился.
– Да, может, просто выдумывают!
– Как ты в Питер съездила?
– Да все в порядке.
– Наташка, я так по тебе соскучился! Фотки твои посмотрел, так у меня после этого всю ночь стоял! Все вспоминал наши с тобой любовные сцены…
– Ты там смотри, муженек, особо не шали! – хихикнула Наташа.
– Даст бог, скоро увидимся. Послушай, я вот что еще хочу сказать. Если не получится меня сегодня освободить, так ты возьми с собой бабки, ментам в конвое дай, чтобы они нам свиданку устроили. Понимаешь? И брюки не надевай, пожалуйста.
– Почему? – не поняла Наташа.
– А ты подумай! Я так по тебе соскучился!
– Может быть, мне и трусики не надевать?
– Нет, их снять не проблема. Главное, понастойчивее с ментами будь. От тебя все зависит, ты у меня теперь казначей.
– Во сколько суд назначен?
– Часа в четыре. Это значит, что меня полдня будут в автозаке возить. Ладно, на суде увидимся!
– Не факт, что судья разрешит…
– Ты с ментами не забудь договориться, очень тебя прошу!
– Да я сама соскучилась, – проговорила Наташа.
– Все, до встречи!
Закончив прогулку, Курдюмов вернулся в камеру.
Вскоре в камере появились сотрудники следственного изолятора и, обыскав его, повели на транспортировку в суд. Там его поместили в специальную камеру, так называемую «сборку», где собирали всех арестованных в суд, у кого подошел срок изменения меры пресечения. Ребята в основном были от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Но Коли ВДВ среди них не было. «Конечно, – подумал Курдюмов, – его, скорее всего, отдельно возят. Ну ничего, я с Серегой поговорю, чтобы он устроил мне с ним свиданку».
Затем была погрузка в автозак. Это специальный фургон для перевозки арестованных, без окон. Только на крыше чуть приоткрывается люк. В некоторых автозаках есть разделения на несколько клеток, чтобы заключенные не общались друг с другом, но есть и общие камеры. Обычно в такую камеру заталкивают много людей.
Так и получилось на сей раз. В автозак запихнули человек двадцать. Курдюмов стоял. В другом отсеке сидели конвойные.
Ехали молча, никто ни с кем не заговаривал. Только время от времени какие-то пацаны обсуждали новости с воли.
Курдюмов стоял молча. Наконец автозак остановился у одного из судов. Конвоир открыл дверь и выкрикнул несколько фамилий, в том числе и фамилию Станислава.
Курдюмов медленно вылез из фургона.
– Выходим быстро! – прикрикнул конвоир.
Станислав увидел, что кроме конвоиров, одетых в спецназовскую форму черного цвета, были еще и милиционеры, работники народного суда, которые сопровождали доставленных. Все они были одеты в милицейскую форму.
Станислав в наручниках прошел по коридору в караульное помещение, где находились все содержащиеся под следствием. Там он был помещен в небольшую камеру, так называемый «стакан», который был рассчитан на одного человека и представлял собой пенал с одной дверью и откидной скамеечкой, где можно только сесть, поджав коленки. Все было сделано для того, чтобы человек особо не расслаблялся. В этом «стакане» не было ни электрической лампочки, ни окна. Просто сиди в темноте, и все.
Так Станислав провел часа два-три. Время от времени он стучал в дверь и кричал:
– Караул! Открывайте, в туалет хочу!
